Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
А Сулейманова, едва дождавшись, когда блондинистая подруга выскажется, налетела на мою девочку, как гарпия: — Чтоб у тебя язык отвалился, малолетка!.. Это ты, что ли, будешь меня стыдить и указывать, где мне работать, а где не работать?.. А не зашить бы тебе твой гнилой рот?!. Ты не смеешь осуждать меня, дрянь!.. У меня, между прочим, четверо детей – а папашка их давно умотал за горизонт и алиментов не платит. Кроме меня, некому вывести моих спиногрызов в люди!.. А сколько для этого денег нужно?.. Торговка семечками – и близко столько не заработает. А трудясь здесь, в колл-центре, я накоплю себе на квартиру. Тогда у меня и моих цыпляток будет собственное жилье. Не век же нам ютиться в съемной комнате с обшарпанными обоями и с увядшей геранью в треснутом горшке на подоконнике!.. И если ради квартиры я должна обманывать по телефону по пять-шесть дураков за смену – значит, так тому и быть!.. Не моя проблема, что эти дураки, эти безмозглые тупицы, верят в чудодейственную силу мантр и заклинаний и в то, что прибитая вверху двери подкова приносит удачу. Да, я буду заманивать идиотов на консультацию к магу, экстрасенсу, гадалке. И получать свои не бешеные, но все-таки очень приличные, деньги!.. А ты – ты этого не поймешь. Тебя твой хахаль содержит, перед которым ты ножки раздвигаешь. Молоко-то у тебя на губах хоть обсохло?.. Не рано ли под мужика легла?.. А работу ты ищешь просто по приколу… Сулейманова шипела и сверкала глазами, как кошка. Изрыгала и изрыгала на мою милую сплошной поток грязной ругани. Белокурая подружка Сулеймановой – и та была потрясена. Пальчики в маникюре, между которых Натаха зажала тоненькую белую сигаретку, заметно дрожали. На лице блондинки чередовались страх и изумление. Похоже, она впервые видела свою старшую приятельницу в такой звериной ярости. А Ширин?.. Моя Ширин стояла, опустив голову. Хрупкие плечи милой тряслись, как от озноба. Моя девочка даже не пыталась перебить разбушевавшуюся выпучивающую глазища Сулейманову. Я был малость удивлен: после случая с Анфисой Васильевной, которой моя милая бросила в физиономию скомканную бумажку, я бы уверен, что Ширин способна постоять за себя в стычках с женщинами. Но сейчас моя звездочка безропотно стояла под градом злых слов, который обрушивала на нее вошедшая в раж Сулейманова. Я услышал: Ширин тихо всхлипывает. Если б мою девочку оскорбил мужчина, я бы полез в драку, хотя бы обидчик был здоровенным быком с пудовыми кулачищами. Но что я мог сделать с тявкающей, как псинка, Сулеймановой?.. Я просто обнял мою девочку за талию и повел любимую прочь. А желчной Сулеймановой бросил через плечо: — Гнилой рот, который надо зашить, только у тебя. Посмотрели бы мы: как бы ты тогда порола чушь. И ты сама дрянь. Великовозрастная мерзкая дрянь. Я не видел, изменилось ли лицо Сулеймановой – потому что мы с Ширин уходили быстрыми шагами, не оборачивая головы. Но, наверное, оно скривилось, как если бы в пасть оголтелой фурии запихали лимон. Этот воображаемый лимон, пусть и ненадолго, но лишил Сулейманову дара речи. Только когда мы уже почти покинули двор, до нас долетели обрывки матерных восклицаний многодетной истерички. Бело-серое небо сыпало на город пушистый снег. 16.Индейцы перед сражением |