Онлайн книга «Псих. Первая кровь»
|
«Заткнись и говори по делу». «По делу — сто метров и стена. Откат будет нехилый. Бей не точечно, а размазывай по всей толпе. Тебе надо всех разом качнуть». — Рубин, — процедил Зубов. — Ты завис. Что происходит? — Стой и не мешай, — огрызнулся я. Цербер открыл было рот, но передумал. Я протиснулся мимо него вперёд, осторожно приоткрыл дверь, чтобы убрать хотя бы эту преграду. Закрыл глаза. Так проще сосредоточиться. Внутри, под солнечным сплетением, привычно начала собираться холодная ртутная тяжесть. Поднялась к горлу, потом к переносице. Дышать стало трудно, будто на грудь надавили коленом. Теперь надо понять, какую эмоцию собираюсь плеснуть на людей… Страх. Паника. Злость. Агрессия. Вот что мне нужно. Я попытался вытащить из головы воспоминания. Ночь, задний двор Инкубатора, четверо идут по лужам, и деваться некуда. Напротив стоит Бурый и помахивает железякой. Следом — другое. Крысы. Много крыс бегут за мной по бункеру. Одна прыгает вверх и цепляется зубами за рукав… Чёрт! Ни хрена не страшно. Я сам не знаю ни страха, ни паники. Мне нечего вспоминать. Чтобы заставить людей чувствовать, я должен чётко понимать, каково это… Сука, сука, сука! «Не своё воспоминание бери, придурок, —процедил Мозгоед. — ты же пристукнуты, у тебя большинство эмоций атрофированы. Бери чужое». И правда. Ювелирка. Женщина в светлом пальто. Дуло в двадцати сантиметрах от её лица. Она не двигалась, не орала, не просила. Просто хлопала глазами. По щеке медленно катилась одна-единственная слеза, а обе ладони лежали на животе. Вот там был страх. Такой, что выть охота. Взял. Парень с обручальным кольцом. Как он лёг на пол, лицом в плитку, и дышал часто-часто, короткими глотками, будто ему воздуха не хватало. Он не за себя боялся, а того, что не успеет увидеть свою девушку и подарить ей это грёбаное кольцо. Взял. Кассирша за прилавком. Тушь чёрными полосами по щекам, руки прижаты ко рту, чтобы не закричать. Скулила тоненько, на выдохе, как щенок. И последнее. Тощий в лыжной маске. Как его плющило и колбасило от дури. Как тряслись руки, как он дёргал плечом и всё время чесал шею под тканью. Как орал «на пол, СУКА!» — потому что внутри всё горело и требовало выхода. Взял и это. Меня начало трясти. Чужой страх — гадкая, оказывается, штука. Как и чужая агрессия. Они не будоражат кровь и не бодрят, просто заливают нутро, как ледяная вода. Живот скрутило. Ладони моментально стали мокрыми. Захотелось встать и куда-нибудь бежать, всё равно куда, лишь бы не стоять на месте. А поверх этого, снизу, поднималось тупое злое желание кого-нибудь ударить. Хоть кого. Хоть Зубова, например. «Хватит, — резко сказал телепат. — Хватит! Не набирай больше, сорвёшься». Волной кидать нельзя. Волна пойдёт по всей стоянке и накроет парней в чёрном. Я скомкал всё, что набрал, в один плотный шар. Ртутный, тяжёлый, холодный, он ворочался внутри, как живой. Прицелился дальше и правее. Туда, за угол здания, за бетон, где решётка и толпа с цветами. Только потом швырнул. Ртуть ушла разом. В носу лопнуло, из виска будто выдернули кусок. Правое ухо залило горячим. Меня повело вбок, я приложился плечом о косяк и медленно поехал вниз. В ту же секунду со стороны улицы раздался крик. Сначала заголосила одна женщина. Тонко, на высокой ноте. Следом вторая. Потом взвыли уже несколько голосов. В этот вой вклинился мат и громкое «сдохните, твари!», потом короткий, захлёбывающийся визг, будто кого-то топчут ногами. |