Книга Псих. Первая кровь, страница 83 – Павел Барчук, Павел Ларин

У сушильных машин работали три женщины в халатах. Вернее, работали две. Одной на вид было лет тридцать, второй — не меньше сорока. Третья, молоденькая и смазливая, сидела на перевёрнутом ящике, скручивала полотенца. И трындела за всех сразу.

— … да ты чё! — выкрикнула она. — Утром я встретила Стикса на восемнадцатом. Он был в халате. Видимо, шёл из бассейна к себе наверх. Танечка, в халате! А под халатом НИ-ЧЕ-ГО!

— И? — поинтересовалась одна из её товарок.

— И хрен мне в нос! Прошёл мимо, даже не глянул. — Девчонка обиженно шлёпнула полотенцем по колену. — Я, между прочим, губы накрасила, за укладку вывалила баблища. К восьми утра бегала в салон. Весь день хожу как дура с укладкой и накрашенными губами.

— Дура и есть, — флегматично отозвалась та, что постарше, не отрываясь от загрузки белья в машинку. — Ты хоть знаешь, что про Стикса говорят?

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулась молоденькая. — Про всех что-то говорят.

— Про всех, да не так. У него на этаже вообще девочки не работают. Только парни. Думаешь, почему?

— Потому что он сладкая булочка? — молодая идиотка восторженно закатила глаза.

— Нет! Кретинка, блин. Потому что бабы под него стелятся пачками, а потом с мужьями разводятся и в петлю лезут от неразделённой любви. Он же нас всех считает мебелью. Красивой и полезной. Которую можно использовать.

— А я вот согласна, чтобы он меня использовал… — протянула девчонка.

— Тьфу ты! — в сердцах плюнула старшая. — Ну точно кретинка.

Мы двинулись вдоль ряда стиральных машин. По-другому к двери, ведущей на парковку, не добраться. Тётка постарше подняла голову, скользнула по нам взглядом.

— Мужчины, вы к кому?

— Вентиляция, — бросил Зубов, не сбавляя шага. — Второй контур.

— А, ну наконец-то! — обрадовалась она. — Вы там гляньте, у нас над третьей сушкой второй месяц свистит. Заявку писали, писали…

— Глянем.

Я покосился на цербера. Нет, всё-таки польза от него несомненная. И главное — как быстро словился. В таком здоровенном здании по-любому что-то всегда не работает.

В дальнем конце прачечной обнаружился узкий проход между стеллажами с чистым бельём, а за ним — вторая дверь, поуже первой. Обшарпанная, с погнутой ручкой и табличкой «Служебный выход. Стоянка».

Зубов налёг плечом. Створка скрипнула и открылась. За ней начиналась ещё одна лестница. Тесная, раза в два уже той, по которой мы спускались с двадцать пятого.

— Вниз, — сказал старший воспитатель.

— Да ладно, — хмыкнул я ему в спину. — Думал, наверх надо.

— Юморишь, — с пониманием отозвался он. — Это хорошо. Сейчас, как тебя хватится Апогей, самое веселье начнётся. Там твоё чувство юмора будет очень кстати.

Спустились сначала до первого этажа, потом ещё на один пролёт, до минус первого.

Цербер снова осторожно приоткрыл дверь, только выходить не торопился. Чёрт его знает, что там, на стоянке.

Я выглянул из-за плеча воспитателя, посмотрел через щель.

Подземный паркинг. Низкий потолок с рёбрами перекрытий, ряды ламп через каждые десять метров, разметка на полу, гулкое эхо от собственных шагов. Десятка полтора машин вдоль стены. Дальше — будка, полосатый шлагбаум и единственный выезд, уходящий наверх.

Нам оставалось преодолеть последний отрезок пути, и всё, мы на свободе.

Но, как всегда бывает, именно здесь, на финальном этапе, возникла проблема. Проблемища даже, я бы сказал.