Книга Псих. Первая кровь, страница 88 – Павел Барчук, Павел Ларин

А я как бы шёл. Старательно ставил одну ногу перед другой. Звучит просто. По факту — самое сложное занятие в моей жизни за все семнадцать лет.

Мир вокруг то приближался, то отъезжал. Звуки приходили с задержкой, будто кто-то криво склеил картинку и дорожку. Асфальт мягко пружинил под кедами, как матрас. В правом ухе стояла тёплая тишина, а в левом гудело.

«Дыши равномерно и глубоко, лучше носом. Надо прочистить мозги», — сказал телепат.

«Не могу. Нос занят. У меня там распустился цветочек. Посмотри. Я его чувствую».

«Тогда ртом, кретин. Главное — дыши».

Он больше не глумился. Говорил редко, короткими фразами, будто экономил силы. Мне даже стало любопытно — можно ли вымотать существо, у которого нет тела. Походу, можно.

На остановке я едва не сел прямо на бордюр. Зубов перехватил меня за локоть и прислонил к столбу.

— Стой, — тихо сказал он. — Соберись уже, кретин. Ты привлекаешь внимание.

Пришлось сделать вид, что я ну очень собранный. Просто король собранности.

Кепку натянул почти на нос, руки сунул в карманы. На остановке торчали человек десять, все они, к счастью, пялились в телефоны.

Хотя один раз чуть не сорвался.

Рядом стояла девчонка лет двадцати, в наушниках, и покачивала головой в такт музыке. И вот эта её башка, качающаяся туда-сюда, показалась мне настолько уморительной, что я заржал. В голос.

Девчонка испуганно отодвинулась. Зубов взял меня за плечо и очень сильно сжал пальцы.

— Ещё раз исполнишь что-нибудь, — тихо сказал он, — я тебя вырублю. Прямо тут.

Это тоже, между прочим, было очень смешно.

К счастью, подошёл автобус. Влезли, встали на задней площадке.

Ехали минут пятнадцать. Всё это время старший воспитатель не отпускал моё плечо. Со стороны, наверное, выглядело даже трогательно — дядя с племянником. По факту он просто следил, чтобы я не улёгся на пол в проходе. Пару раз, когда меня начинало вести, пальцы сжимались так, что трещали кости. Или не трещали… Какой-то звук точно был.

Людей было слишком много. Их ауры маячили перед глазами и делали меня ещё более пьяным. Они расплывались, наползали одна на другую, мешались, как краски в стакане с водой. Тускло-серое от усталости, мутно-жёлтое от чьего-то мелкого страха, оранжевые нити, ещё что-то бурое. Целый автобус эмоций, и все они лезли ко мне разом.

Начало мутить по-настоящему.

«Не смотри, —велел Мозгоед.— Закрой глаза, придурок. Ты сейчас как алкаш, которому налили ещё».

Я закрыл. Стало легче.

Вышли за две остановки до нужного места. Дальше был самый весёлый отрезок пути.

Запомнил его обрывками. Длинный забор из бетонных плит с надписью, которую так и не смог прочитать, хотя честно пытался. Минуты полторы пялился на неё, пока не получил очередной тычок от Зубова. Под ноги попалась арматурина, я чуть не улетел мордой в лужу. Потом, вроде бы, объяснял церберу, что нам непременно надо завести хомячка. Обязательно. Вот прямо сейчас. Зубов мои выкрутасы игнорировал, только шёл быстрее и тащил меня за рукав.

Откуда-то издалека я слышал его голос, ровный и злой: «Шевели ногами, Рубин. Ещё двести метров. Ещё сто».

Врал, тварина, про сто. Их было гораздо больше.

Отпускать начало уже в промзоне.

Просто в какой-то момент я обнаружил, что стою между рядами боксов, дышу как загнанный, а мир вокруг снова стал плоским и нормальным. Никаких феечек. Никакой музыки. Обычные ржавые ворота, лужи, лампа у въезда, качающаяся на ветру.