Книга Псих. Первая кровь, страница 69 – Павел Барчук, Павел Ларин

Смешно, конечно, но я вдруг понял, что Зубову, пожалуй, можно доверять больше, чем Мозгоеду или парню в белой курточке. Этот психованный тип совершенно не скрывает, что ему от меня нужны конкретные вещи. Не юлит, не строит из себя корешка или заботливого друга. Говорит, как есть. Поможешь — нормально. Не поможешь — прикопаю.

— Хорошо, — сказал я Апогею. — Поеду.

— Вот и умница.

— Только с дядей.

Улыбка Воронцова на секунду встала на паузу.

— С дядей? — переспросил он.

— Иван Сергеевич. — Я мотнул головой в сторону цербера. — Без него не поеду.

Апогей посмотрел на Зубова. Долго, почти минуту. Оценивал.

— Едем все вместе, — заявил он. — Раз дядя, значит, дядя.

Зубов молча кивнул. На мгновение его глаза встретились с моими. В них мелькнуло что-то очень подозрительно похожее на удовлетворение. Будто я заработал себе плюсик.

Мы вышли из зала через дыру в стене. Апогей топал впереди, я и цербер двигались следом. Одаренный все время трындел. Реально. Просто без перерыва. Рассказывал мне распорядок сегодняшнего дня. Что он успел сделать с утра. Кого спас, кому помог. Со слов белобрысого придурка выходило, что он едва ли не предотвратил очередной Год Ноль.

Я не вслушивался в его бубнеж, если честно. Предводитель Девятки сейчас был похож на павлина, который распустил свой гребаный хвост. Он очень старался произвести на меня впечатление. Будь я девкой, мог бы понять. Но тут крылось что-то другое. Такое чувство, будто Воронцов всячески впихивал в мою башку определенную картинку себя самого. Такой он хороший, такой замечательный. И главное — кому еще можно доверять в этом жестоком мире, если не ему?

Я бы сказал, Апогей хочет залезть мне под кожу ради своей выгоды. В любом другом случае человек не станет так рвать жопу ради левого парня, о котором ни черта не знает. Либо… Либо он реально спалил наличие у меня Дара еще вчера, но по какой-то причине промолчал. А сейчас воспользовался моментом. Не знаю зачем, но зуб даю, я нужен Воронцову.

На улице нас встретила толпа. Человек пятьдесят, если не больше. Они стояли полукругом перед крыльцом. Заполонили тротуар, вылезли на проезжую часть. Кто-то умудрился залезть на парапет клумбы. Со стороны проспекта подтягивались еще зеваки.

Как эти люди узнали, что тут Апогей, я так и не понял. Да еще настолько быстро. Прошло минут семь, от силы десять.

При появлении Воронцова толпа взвыла.

Он поднял руку, прижал ладонь к сердцу — фирменный жест. Люди заорали еще громче.

Возле оцепления, которое кое-как держали десять полицейских, стояли камера на штативе и оператор. Рядом с ними топталась девица с микрофоном. Красивая до неприличия, в бежевом пальто, с укладкой, которую не берет никакой ветер. Она что-то активно впаривала прямо в объектив. Когда мы проходили мимо, я услышал часть ее репортажа.

— … в подвальном помещении музея произошла утечка бытового газа. Благодаря оперативным действиям Предводителя Девятки Авангарда Аркадия Воронцова опасность полностью устранена. Пострадавших нет. Мы бесконечно ценим Авангард за их помощь. И за то, что они не кичатся своими деяниями, не определяют для себя, кто достоин спасения, а кто нет. Даже такие бытовые вопросы они готовы решать ради нас с вами…

Я споткнулся на ходу. Утечка газа? А как, интересно, увязать это с пробитой стеной? Рвануло в подвале, а разнесло второй этаж?