Книга Псих. Первая кровь, страница 66 – Павел Барчук, Павел Ларин

Стенд с фотографиями оказался ближе всего. Здоровая деревянная дура на двух ногах, метра под два. На колесиках. Я налег на нее плечом и толкнул инквизитору навстречу. Тот успел отскочить, но сделал это слишком медленно. Деревянная байда задела его плечо.

Со стороны центрального входа раздался радостный визг. Кто-то из школьников уже в коридоре упорно отбивался от училок, пытаясь заглянуть внутрь зала. Такого увлекательного похода в музей они точно не ожидали. Будет что рассказать друзьям.

И в этот момент с улицы донесся звук.

Сначала это было похоже на свист. Высокий, тонкий, он издалека очень быстро приближался к музею. Потом звук начал наливаться, густеть, и через секунду превратился в низкий, тяжелый гул. Стекла в окнах и в витринах мелко задрожали.

Так, наверное, падают метеориты.

Инквизиторы резко замерли, переглянулись. Рожи у них стали кислые-прекислые.

Гул оборвался. Но не просто так, а глухим ударом о землю. Будто кто-то со всей дури долбанул огромным молотком. Здание качнуло, с потолка посыпалась побелка.

Секунду стояла тишина. А потом стена, в которой были центральные двери, разлетелась в мелкую крошку.

Не осыпалась, не сложилась — именно разлетелась, мелкой пылью, будто ее перетерли в кулаке. Нас всех окатило с ног до головы. Меня, Зубова, инквизиторов. Во рту сразу появился привкус побелки, перемешанной с кирпичом, в носу защекотало, на зубах заскрипело. Я не обращал внимания, смотрел на огромную дыру, сквозь которую было видно коридор и еще один такой же проем, но уже ведущий прямо на улицу.

Ну и еще, конечно, смотрел на того, кто все это устроил. На Апогея.

Он шагнул в зал, замер. Белая курточка, растрепанные волосы. Все как положено. Причем если мы были похожи на куски дерьма, усыпанного побелкой и пылью, Воронцов выглядел идеально. Ни одного грязного пятнышка.

Апогей оглядел помещение. Битое стекло, поваленный стенд, разбросанные диски, двоих инквизиторов на полу.

Улыбнулся и радостно поинтересовался:

— Тук-тук. Дома кто есть?

Меня всегда удивляло, почему одаренные подчиняются Совету Старейших. Реально. По всей Конфедерации больше сотни этих чертовых супергероев, и все они шагу не могут ступить без ведома девяти простецов. У кого-то Дар проявлен сильнее, у кого-то меньше, но любой из них вполне способен свернуть шею всему Совету разом. Однако в каждом городе, в каждом регионе есть свой офис Авангарда, в котором одаренные стоят на учете. На учете! Как лошади или рабочий инструмент.

Еще больше меня удивляло положение Девятки. Они же самые крутые из всех. Что стоит тому же Апогею дрюкнуть Совет по полной и взять власть в свои руки? Но нет. Он, как и его «коллеги», прыгают с тумбы на тумбу по решению стариков и старухи. Разве это не странно?

И вот он стоит, смотрит на инквизиторов. Те, в свою очередь, пялятся на него. И я не могу сказать, что парни в черном сильно испугались. Скорее появление предводителя Девятки их раздосадовало. Он для них как муха, которая жужжит рядом с ухом, бесит своим жу-жу-жу. Но прихлопнуть ее нельзя. Потому что муха особенная. Редкий экземпляр.

— Ребят, — сказал Апогей приветливо. — А что у вас тут происходит?

Вид у него при этом был такой наивный, искренний, будто парень просто мимо проходил и случайно заглянул на огонек.