Книга Псих. Расплата, страница 107 – Павел Барчук, Павел Ларин

То есть Совет ещё во время первой встречи понимал, что исчезновение медузы скорее всего связано со мной. Предполагали, что внезапное появление взрослого телепата может быть закономерностью, а не случайностью. Но сделали вид, будто не в курсе. Считали себя умными, опытными, всесильными. Были уверены, что переиграют всех — Апогея, меня, любого из Девятки. Представляю, как им сейчас тошно.

— Послушай, это был редкий Дар, мы думали, что сможем его использовать… — начала Лозинская, развернувшись к Третьякову.

— Вот бы вы заткнулись, — оборвал я тётю. — Разбираться, что было правильно, а что неправильно, будете потом. Сейчас у нас на повестке дня совсем другие вопросы. Если конкретно — схема, по которой будет складываться наше взаимодействие дальше.

Лозинская замолчала, зыркнула на меня с ненавистью.

По её лицу я видел — она лихорадочно пытается понять, где же они прокололись, но не понимает. Потому что никто из Совета не знал обо мне. Папаша очень хорошо всё спланировал, а Воронцов отлично реализовал план телепата, вложенный ему в голову.

— Первое. — Я обвёл Совет взглядом. — Девятки больше нет. Есть Авангард, и во главе Авангарда — я. Официально останется красивая вывеска, плакаты, вся эта мишура для людей. Но больше никаких съёмок рекламы и всей этой чуши. Авангард будет выполнять свою прямую функцию, помогать людям. По поводу Апогея, Панацеи и Стикса — придумаете красивую историю, вы это умеете. Погибли при выполнении долга. Народ порыдает и скоро забудет. На смену старым героям придут новые, которых по всей Конфедерации почти две сотни. Это понятно?

Раменский медленно кивнул. Один за всех.

— Второе. — Продолжил я. — Корпус «Д» закрывается. Сегодня. Программу сворачиваете. Больше никаких экспериментов. Одарённые будут появляться только естественным путём.

— Ты не понимаешь, — тут же взвился Куликов. — Сильный дар лишь у первых… был. У второго поколения куда ни шло. Третье совсем слабое. Кровь разбавляется. Такие, как ты, вымрут. Одарённые рождаются всё реже.

— Это ты не понимаешь, — я усмехнулся. — Нас и не должно было быть. Мы аномалия, уроды, которых создал ваш грёбаный Совет. Вымрем — ок. Значит, так правильно. А пока будем работать, делать что-то полезное.

— А если… если мы откажемся завершать программу? — спросила Лозинская.

— Ты глупая? — поинтересовался я ласково. — Или мне снова надо рассказывать про прямой эфир и компромат? Так я не попугай.

Она молча покачала головой, но упираться не стала.

— Третье. — Мой голос звучал спокойно и даже, наверное, лениво. — Вы продолжаете управлять своими заводами, портами и телевышками. Мне это всё на хрен не сдалось. К тому же схема работает пятьдесят лет, имею в виду с разделением сфер влияния. Зачем её ломать? Это может привести к кризису. Именно поэтому вы ещё живы. В любом другом случае давно раздавил бы вашу кучку как тараканов. Но теперь монополия корпораций закончится. В каждой отрасли другие производители или компании получат возможность развиваться. Честная конкуренция, мать её. Вы с таким не знакомы, вернее, совсем забыли, как оно выглядит. Ну ничего, вспомните снова. И самое главное — с этого дня вы работаете на меня. Тихо, послушно, без самодеятельности. Раз в неделю — совет под моим руководством и отчёт от каждого. Вопрос есть?