Книга Зови меня Волком, страница 169 – Лина Славянова

— Пошли, сынок, поможешь.

— Угу, – кивнул Даромир и спрыгнул с телеги.

— Приехали уже? – удивлённо огляделся Леншик. – Неплохо-неплохо.

Княжич отвязал и стреножил коней, усталых кобылок Волк выпряг сам.

— Морды вязать им не будем? – больше утвердительно, чем вопросительно уточнил Даромир.

— А толку? – согласился Волк. – Это дружинные кони выучены в тишине стоять спокойно, и коли ржать, то тихонько, так, чтоб и в десяти шагах их слышно не было, а лошаденки-то пахотные навряд ли. Так стреножим и хорош. Да и в поле-то не спрячешься. Нас и так всяк углядит.

Небо уже укрыло землю тёмным одеялом ночи. Тонкий серп луны вывел пастись яркие звёзды Охотника: три звезды, как приколоченные, всегда стоят на месте. Еле заметно мерцая красным, указывала вправо звезда Мудреца, и тускло отзывался ей зеленоватый Глаз Кота, между ними яркая белая звезда охотника.

— Отец учил меня читать карты и звёзды, даже на картах Вергоя Мудромысл с батей заставляли чертить созвездия, как они летом, как зимой, весной, осенью… – тихо сказал Даромир. – Вот только, звёзды я могу видеть лишь на бумаге, а в небе… ежели ясно и безлунно, то, глядишь, штук пять и разгляжу. Что толку от того, что я могу начертить пером все эти карты, если в пути я не вижу ничего?

— Глазами-то каждый богат, а вот умом не все.

— Скажи, ты видишь сейчас звёзды?

— Да. Охотника и Берендея. Кузнец вон, над полем куёт, да жена его неподалёку трудится, а почти у самых гор вон, Ведьминская метла.

— Это правда, что у Охотника одна звезда красная, а другая зелёная? – не сводя глаз с неба, спросил княжич.

— Нет, – Волк покачал головой, – они все белые, но если приглядеться, то Мудрец едва заметно отливает в розовый, а Глаз в зеленоватый. Я долго не мог научиться это видеть, но плохой охотник не умеет читать звёзды. Мальчишки нашей деревни спали на улице, чтоб каждую ночь вглядываться в звёзды…

— Ничего себе! Не холодно?

— Зимой-то мы в избу шли. Но едва сходил снег, и до заморозков жили на дворе.

— Ничего себе! – выдохнул Даромир.

— Да. А как до отрочества доходили, так давай мериться, кто зимой на улице заночует!

— И как?

— Кто сдюжит, да не побежит домой к печи, тот ходил боярином, нос задирал. А все аж рты разинут, и ну, тоже пытаться, пока мать уши не обдерёт. Зато как на охоте славно было, после таких развлечений!

— И не хворали?

— Ещё как хворали! Постоянно кто-нибудь да грудь застудит по дурости. Перины-то с одеялами мы не брали, только шубу да тулуп, да что ещё, и ладно бы, в телеге спали, так не по-мужски это. Нам же чем суровее, тем славнее! Ещё до первой охоты, бывало, без половины пальцев доживали.

— Сурово, – восторженно выдохнул княжич.

— Зато Охотничий Лог всегда служил Награйскому двору и ни разу не подвёл князей. Знаешь, сынок, – приобнял Волк Даромира, – пора бы спать. Лезь в телегу. Скоро попрощаемся с добрым Леншиком, отдыхать нам доведётся только в Грате.

Даромир поглядел на обнимающихся и громко бранящихся Ольгика с Леншиком:

— А ты?

— Мне к земле не привыкать, под телегой лягу.

Даромир молча развернулся и неуклюже зашагал к телеге. Не был бы Леншик так пьян, точно догадался бы, что не простой отрок ему попутчиком стал. Ну, коли Ольгик не подведёт, то не просохнет добрый человек.

Земля сухая и тёплая приятно грела спину. Волк укрыл лицо локтем от соломы и трухи, сыпавшейся с телеги. Ольгик и Леншик жаловались на своих жён и их матерей, даже прослезились от умиления. Разговор их становился всё тише и медленнее, мысли всё больше путались, а потом и вовсе затихли. Волк аж проснулся, когда тишину надорвал раскатистый пьяный храп. Хорошо, хоть в лесу Ольгик был трезв, а то храп его услыхали бы в самой Грате.