Книга Зови меня Волком, страница 168 – Лина Славянова

— Эй. Ты там полегче, не дрова везёшь же ж, – пожурил он и вернулся к рассказу, – Как есть убил. И сам горя не вынес. Зимой ушёл куда-то в город торговать мехами и не вернулся. Только по весне его возле леса и нашли. Раздетого, без сапог, в одной сорочке да штанах. Неужто, нормальный мужик без тулупа или шубы выйдет по зиме? Босым!

— А ежели разбойники?

— Может, и разбойники, пожал плечами Леншик, – И сын его пропал. А был, точно ваш Ранок… Помню, я видал того мальчонку. Что же, разбойники и сына заберут, что ли?

— Отчего бы и нет?

— В логе-то другое говорят. Что сын его ушёл за отца в лес, за порядком там следить…

— И ты в это веришь?

— А чего бы нет?

— Знаешь что, отец? – подал голос Волк.

— А?

Влаксан помолчал, обводя взглядом поле: темнеющее сумеречное небо обнимало холмы, покуда хватало глаз, струилась на ветру трава. Редкие кусты, словно дозорные, то тут, то там возвышались в поле.

— Уж скоро смеркнется, а вёрст на пять не видать деревни. Далеко ли Тюринец?

— Коли ночь идти, то к утру дойдут по-тихому слепухи.

— Давай-ка, у того куста встанем, – Волк указал древком кнута на раскидистый куст. – На ночь устроимся. Кобылок да коней побережём, а по утру дальше двинем. Отдохнувшие лошадки охотнее потащат воз. И к обеду спокойно доберёмся. А то я этим путём ещё не хаживал, боюсь, как бы опять кони не увязли.

— Мои – ни в жизни не зайдут, куда не нужно! Дорогу знают лучше меня!

— Они уже сегодня в ручье увязли, – напомнил Ольгик.

— Да?

Ольгик пьяно захохотал и хлопнул Леншика по плечу:

— Мы там и встретились. Забыл, что ли, брат?

— Ах! Да. Точно, – ударил себя в лоб толстяк, – Действительно, умаялись, поди. Ну, ладно. Давай что ли, заночуем. Только на телеге всем местов не хватит.

— Не переживай, отец. Нам к земле не привыкать.

Леншик засуетился:

— Токмо лошадей распрячь надобно, – похлопал он себя по бокам, – раз уж отдыхать им положено.

— Распряжём и стреножим, – успокоил Ольгик.

— Скоро стемнеет. Негоже ночью болтовнёй память князя сквернить, – строго наказал Даромир.

— А-ну, – Волк сердито оглянулся, – не учи батю! Ишь, зазнался, сходил разок через Награй, так в себя уверовал? Мужиков взрослых поучать вздумал. Ох, всыпать бы тебе!

Леншик подавился самогонкой и, закашлявшись, выдавил:

— Ну, ты тоже, папашка, строг. Малой, видать, впечатлительный, с колдунами переобщался. Что ж сразу, плетей-то? А ты, приятель, – он хлопнул Даромира по спине так, что тот согнулся до колен, – не перегибай, и правда. Где князь, да колдуны об нём молитвы-то поют, а где мы. Разве ж сюда долетят их песни?

— Мы можем помолиться о князе сами, – предложил княжич.

— А коль заняться не хрен, то раздеться и побегать, – зло отрезал Волк. – Аль ты у меня колдуном заделался? Что-то раньше не слыхал я, чтоб ты с духами говаривал, Ранок, – он особенно выделил последнее слово.

Даромир поник и даже ссутулился, грустно пробурчал:

— Я думал, как лучше. Думал, духам угодно. Почём мне знать-то, при мне первый раз князь наш помирает…

— А ты не думай. Да коли взбредёт тебе поучать отца с дядькой, то язык прикуси и слушай больше. Длинный язык – плохой товарищ, мужику тем боле. Усвоил?

— Угу, – скрестив руки, буркнул княжич.

Небо было темно и чисто, дождя ночью не будет, и туман так далеко в поле, поди не достанет. Поставив телегу у куста, Волк поглядел на изрядно накидавшегося Ольгика, обнимающегося с Леншиком, и похлопал Даромира по плечу: