Книга Двор призрачных сердец, страница 24 – Элис Нокс

— Вот и отлично. — Серебряные глаза сверкнули в сером свете бури. — Тогда давай, красавица. Покажи мне, на что способна.

Улыбка стала хищной.

— Тебе есть за что стараться. Ради любви стараются сильнее всего.

Что-то взорвалось в груди — ярость, отчаяние, надежда — всё вместе.

Я рванула вперёд с криком.

* * *

Первый удар — правый клинок к горлу, быстрый, рассчитанный убить за секунду.

Палка взлетела, отбила — движение было ленивым, почти презрительным. Металл звякнул о дерево жалким звуком.

Я не дала ему времени на контратаку. Развернулась всем телом, вложила силу в удар левым кинжалом к рёбрам — туда, где между костями больше всего места, где лезвие войдёт легче.

Палка опустилась, заблокировала удар с той же небрежной грацией.

— Неплохо, — заметил он спокойно, голос оставался ровным, словно мы действительно танцевали, а не сражались. — Скорость хорошая, переходы чистые. Кто учил? Изабелла?

Я не тратила дыхание на слова.

Атаковала снова — серию быстрых ударов, правый-левый-правый-левый, меняла высоту, угол, цель. Горло, рёбра, бедро, снова горло. Пыталась сбить его ритм, найти хоть одну брешь в его защите.

Он отбивал каждый удар этой проклятой палкой. Не напрягаясь. Не ускоряя дыхания. Будто играл с ребёнком, который только учится держать оружие.

— Техника классическая, — продолжал он, отступая по кругу. Каждый шаг рассчитан, выверен до миллиметра. — Школа старая. Удар-блок-контратака. По учебнику. Предсказуемо до скуки.

— ЗАТКНИСЬ! — крик разорвал горло.

Я ударила к его лицу изо всей силы — правый кинжал нацелен прямо между глаз.

Он наклонил голову. Лезвие просвистело мимо так близко, что срезало несколько рыжих прядей. Они закружились в воздухе, упали в грязь, мгновенно промокли.

— Ближе, — похвалил он, и в голосе не было насмешки. Искреннее восхищение. — Намного ближе. Но всё ещё недостаточно, красавица.

Ярость взорвалась белым пламенем. Я забыла о технике, о контроле, обо всём, чему учила Изабелла и наставники годами. Просто атаковала — резала воздух клинками, кружилась, наносила удары откуда могла, куда могла, лишь бы достать его хоть раз.

Хоть. Один. Раз.

Он уходил от каждого удара. Больше не блокировал — просто двигался. Скользил под ливнем, будто танцевал с невидимым партнёром под музыку, которую слышал только он. Шаг влево, разворот корпусом, прыжок назад, наклон.

Грация хищника, что играет с добычей перед тем, как убить.

Лёгкие горели огнём. Каждый вдох давался всё труднее. Мышцы наливались свинцом, отказывались слушаться. Дождь заливал глаза, смешивался с потом, слезами бессильной ярости.

А он даже не запыхался. Дышал ровно и спокойно.

— Знаешь, в чём твоя главная проблема? — голос оставался почти задумчивым, философским, словно мы обсуждали теорию за бокалом вина. — Ты сражаешься эмоцией. Гневом. А гнев — худший советчик в бою. Он делает тебя слепой, предсказуемой, уязвимой.

— ТЫ МОЯ ПРОБЛЕМА! — выкрикнула я, нанося очередной удар, который он снова избежал. — Ты и все фейри в Подгорье!

— Грубо, — усмехнулся он. — Но интересно. Мне нравится.

И тогда он двинулся.

Впервые с начала боя — атаковал сам.

Палка взлетела быстрее, чем я успела среагировать. Ударила по правому запястью — не сильно, но точно. Прямо в нерв, что шёл от локтя к пальцам.