Книга Двор призрачных сердец, страница 112 – Элис Нокс

Острый, всепоглощающий жар пронзил тело, словно кровь в венах вспыхнула пламенем. Я задохнулась, пальцы на его руках сжались до боли, но он держал крепко, не отпускал.

— Почти, — прошептал Маэлор, и голос дрожал от усилия. — Ещё один шаг.

Он замолчал, и тишина упала тяжёлым одеялом, нарушаемая только нашим рваным дыханием.

Потом старик произнёс, и слова прозвучали как приговор:

— А теперь коснитесь губами.

Я застыла.

Сердце пропустило удар.

— Что? — слово вырвалось хрипло.

— Коснитесь губами, — повторил Маэлор спокойно, словно просил передать соль за столом. — Обмен должен завершиться через дыхание. Через самое интимное, что связывает живых существ. Не поцелуй — просто касание. Выдох в выдох. Душа в душу.

Паника взорвалась в груди.

Поцелуй. Он хочет, чтобы мы поцеловались. Здесь, сейчас, в ритуале, от которого зависят наши жизни.

— Это... необходимо? — Спросил Лис тихо, и в голосе не было насмешки, только напряжение.

— Абсолютно, — Маэлор кивнул. — Магия перетекает через дыхание, через жизненную силу. Без этого обмен не завершится, и вы останетесь в подвешенном состоянии, навсегда.

Лис посмотрел на меня — долго, изучающе.

— Это не поцелуй, — сказал он тихо, просто часть ритуала, ничего больше.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Он наклонился ближе — медленно, давая время отстраниться, сбежать.

Я не двинулась.

Ближе.

Я видела, как расширяются его зрачки, как дрожат ресницы, как дыхание становится прерывистым.

Ближе.

Запах корицы и дыма окутал, заставил закружиться голову.

И тогда его губы коснулись моих.

* * *

Лёгкое касание — невесомое, почти невинное, как прикосновение пера к коже, как выдох, растворяющийся в воздухе.

Выдох в выдох.

Дыхание смешалось — его и моё, тёплое, прерывистое, наполненное ожиданием того, что должно было произойти, но чего мы оба боялись назвать вслух.

Секунда тишины, растянувшаяся в вечность.

Магия начала пульсировать — сначала тихо, едва ощутимо, словно далёкий раскат грома где-то за горизонтом, потом сильнее, настойчивее, заполняя пространство между нами вибрацией, которая чувствовалась кожей.

А потом кто-то двинулся.

Не знаю, кто — он или я, не важно, потому что язык провёл по моей нижней губе — медленно, влажно, исследуя текстуру, пробуя на вкус, словно это был самый изысканный деликатес, которого он ждал триста лет.

Вспышка жара взорвалась где-то низко в животе, разлилась между бёдер, заставила что-то внутри сжаться в сладкой, мучительной судороге.

Я задохнулась, и губы приоткрылись на вдохе — инстинктивно, непроизвольно, — и это было ошибкой, величайшей, непростительной ошибкой, потому что он воспользовался, или я, уже непонятно, чьё движение, чья инициатива, где заканчивается его желание и начинается моё.

Нажим усилился.

Губы прижались плотнее — не невинно больше, не ритуально, не как часть заклинания, которое должно было просто вернуть нас в свои тела.

И тогда поцелуй углубился.

Жадно, голодно, словно мы тонули и пытались вдохнуть друг друга, чтобы выжить. Язык требовательно скользнул в мой рот, не спрашивая разрешения, исследуя, забирая, отдавая, сплетаясь с моим в танце, который был древнее любых ритуалов, первобытнее любой магии. Я ответила — помимо воли, помимо разума, который кричал остановиться, мой язык встретил его, и вкус взорвался — корица и дым, что-то тёмное и пряное, от чего голова закружилась, а колени подкосились.