Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 161 – Оксана Гринберга

Что делать, мне пришлось рассказывать им о Тайлоре Бартоне.

Потому что этим утром от него снова принесли букет – такой же восхитительно-прекрасный, как и днем ранее. И я, разглядывая нежные лепестки роз, размышляла о том, что однажды терпение жены мэра, а вместе с ним и цветы в ее оранжерее для герцога закончатся.

Интересно, что тогда он станет мне слать?

Подарки? Все равно же не приму, отправлю назад.

Записки? Ну что же, чернила в доме у герцога Кавингтона вряд ли подойдут к концу, несмотря на то, что этим утром он извел их порядком, написав мне целое письмо.

В нем Тайлор Бартон сообщал, что сильно встревожен тем, как именно вчерашние события в доме Тейтеров могли отразиться на мне и моей сестре, поэтому просил у меня о встрече сегодня днем.

Хотел лично убедиться в том, что с нами все в порядке.

Перед этим он собирался встретиться с моим дядей – бесполезное занятие, потому что Персиваль Уилсон сорвался окончательно и бесповоротно, в короткие промежутки бодрствования между алкогольным сном продолжая собираться на неведомую войну.

Но герцог Кавингтон об этом не знал – он хотел увидеть моего дядю и заверить его в серьезности своих намерений.

И я снова подумала… Надо же, на что только не готовы столичные аристократы ради своего выигрыша!

У нас в Ровердорме, если мужчина приходил с подобным разговором к отцу или старшему родственнику девушки, это означало, что до брачного предложения уже недалеко.

Но, похоже, Тайлор Бартон очень сильно любил свою лошадь.

Или же сумма, на которую он поспорил с Люком Пирсоном, оказалась настолько впечатляющей?

Этого я не знала, но написала ему вежливый отказ, сославшись на собственную занятость аж до позднего вечера. Сообщила герцогу, что уезжаю с подругами в Ольсен и встретиться с ним никак не смогу.

И завтра тоже не получится, потому что мы с Лиззи, определенно, устанем с дороги. Очень сильно, и будем долго отдыхать.

Потом уже нас ждал Летний Бал, на который я собиралась пойти с Роганом, а дальше уже будет видно.

Попросила Патрика отвезти письмо в «Кипарис», но уже после того, как мы отъедем от дома. Да, крайне трусливое поведение, признаю!

Именно о своей трусости, а потом и о первопричине своего нежелания иметь какие-либо дела с герцогом Кавингтоном я и рассказала подругам. Мы обсуждали это вторую половину пути до Ольсена, и Нэнси благополучно забыла о преследующих нас волках.

Они, кстати, исчезли – перестали бежать за нами, как только начались деревушки вокруг Ольсена, да и Лиззи больше не пялилась в окно. Сидела и смотрела на нас, навострив ушки и приоткрыв рот от любопытства.

Нэнси склонялась к тому, что Люк Пирсон обо всем мне наврал, потому что ему завидно. И никакого пари на меня не было.

Да, лорд Пирсон банально завидует своему товарищу, так как герцог Кавингтон во всем его превосходит. Поэтому тот и сочинил небылицу, чтобы очернить своего друга. Рассказал ее мне, а я взяла и поверила!..

По словам Нэнси, я непременно должна поговорить обо всем с герцогом – выложить все начистоту и потребовать честного ответа. Пусть он признается – был ли спор с Люком Пирсоном или нет!

Марион же, считавшая себя более искушенной в любовных делах, наоборот, заявляла, что такой спор вполне мог иметь место. Столичные скучающие аристократы могли заключить подобное глупое пари на мое соблазнение, но, чтобы вынести свой вердикт, ей нужно внимательно присмотреться к поведению Тайлора Бартона в моем присутствии.