Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 159 – Оксана Гринберга

Рот Лиззи жалобно открылся – сестра любила тетушку, и услышать такое стало для нее болезненным ударом.

— Нет-нет! – покачала я головой. – Я неправильно выразилась, прости! Тетя Прим вовсе не забирала нас из своих жизней и не похищала у наших родителей. Она нас с тобой спасла, Лиззи, правда, таким вот необычным образом. Я не знаю, что именно с тобой приключилось в твоей прежней жизни, но надеюсь, что однажды ты мне об этом расскажешь.

Сестра смотрела на меня огромными заплаканными глазами, а потом кивнула. И я, обнадеженная, продолжила:

— Так вот, я не знаю, ни где ты жила, ни как тебя звали до этого. Зато я знаю, что сейчас ты – моя родная сестра, и нам с тобой дали еще один шанс на новую жизнь. Да, вдали от наших родителей, вдали от всего, к чему мы привыкли. В других телах и с другой памятью. Но назад пути нет, потому что нас прежних уже не существует. Мы умерли, Лиззи, в наших других жизнях, зато в этих живы и здоровы, и от нас сегодняшних зависит то, как сложатся наши судьбы.

Лиззи молчала. Смотрела на меня, а по ее щекам текли слезы.

— Но я хочу, чтобы ты знала, – сказала ей, – что я всегда буду тебя любить и оберегать до последнего своего вздоха. Тебе тоже стоит полюбить новую себя и принять такой, как ты есть, потому что нам уже не вернуться! Зато здесь у тебя есть новая семья – тетя Прим и я. А еще Уна, и Патрик, и Донахью. И даже Шоун – уверена, он тоже у тебя есть, потому что однажды он появится. И твой друг Томми – кажется, он не собирается тебя покидать никогда.

Улыбнувшись сквозь слезы, сестра покачала головой, а потом показала мне руку, на которой красовался тот самый браслет – вчерашний подарок Томаса Лайтингера.

— А еще у нас с тобой есть дом, из которого нас пока еще не выселяют. Есть Ровердорм и наши друзья. Есть твоя магия, которую тебе обязательно стоит развивать, потому что, возможно, именно в ней твое будущее.

После этих слов я обняла сестру. Прижала ее к себе, принялась поглаживать по спине, дожидаясь, когда она успокоится.

Наконец, Лиззи перестала всхлипывать, и я решила перевести разговор на другое:

— Что скажешь, если после такого разговора мы все же поедем с тобой в Ольсен и немного развлечемся? У меня отложены кое-какие деньги, так что мы вполне можем позволить себе прокатиться на каруселях, выпить горячего шоколада и купить тебе что-нибудь красивое. Возможно, пару лент и туфельки… Да, новые туфли на Летний Бал! Правда, всю дорогу до Ольсена нам придется выслушивать рассказы Марион о ее женихе, но, думаю, мы это уж как-нибудь переживем.

И Лиззи покивала – подтвердив, что еще как переживем!

* * *

К моменту, когда за нами прибыла черная карета Тейтеров с позолоченной стрекозой на боку, мы с Лиззи были уже полностью собраны. Устроились с сестрой в темном бархатном салоне, где уже сидели Нэнси и Марион, а Донахью с важным видом взобрался на козлы, усевшись рядом со звероподобного вида кучером Тейтеров.

Расмус Селингер – вот как того звали.

Он приглядывал за Нэнси чуть ли не с пеленок, исполняя роль ее охранника и строгого дядюшки, пока родители были в отъездах. Нэнси с детства привыкла звать его дядей Расмусом, а тот, похоже, считал ее своей неразумной дочерью, за которой нужен глаз да глаз.

Лорд и леди Тейтер охотно отпускали Нэнси везде одну – правда, с условием, что Расмус Селингер будет сопровождать вне стен дома. И даже тогда, когда Темный дар Нэнси стал набирать силу и леди Тейтер частенько просила дочь, чтобы та держала магию под контролем, чтобы не причинять никому вреда, дядя Расмус все равно был неподалеку.