Книга Газолин, страница 25 – Виктория Голубева

Что-то внутри укололо. А стала бы хоть одна из моих подружек ждать меня в больнице всю ночь после такой аварии? Возможно. Если бы это сулило хорошее освещение в прессе.

Но не похоже, что Сиена ждет пресс-конференцию. Она скорее выглядит как человек, у которого близкий сейчас в реанимации. Ни грамма косметики, клетчатая рубашка поверх серой майки. Она даже не переоделась после съемочного дня. Только кепка выделяется – явно новая, с эмблемой больницы, в которой мы сейчас находимся.

К нам с Джоном сзади подходит девушка из PR, кажется, они дружат. Она кладет голову ему на плечо и шепчет так, что я прекрасно слышу:

— Похоже, у Монклера все серьезно с этой девицей. Она приехала почти сразу после того, как его привезли, и ее даже пустили к нему в…

Она не успевает договорить. Внезапно толпа в комнате ожидания начинает бурлить – они замечают на пару секунд раньше меня: приехала семья. Легендарный Ник Монклер со своей ослепительной женой Ясмин. Мало кто верил, что союз безбашенного французского гонщика и аргентинской топ-модели, да еще и заключенный в Вегасе, продлится долго. Но, вопреки всем ожиданиям, двадцать пять лет спустя они по-прежнему вместе.

Постер с Ником до сих пор висит в моей детской комнате в родительском доме. На нем он – моложе лет на тридцать – стоит рядом с болидом «Красных стрел». Именно с этой командой гонщик завоевал три из пяти своих чемпионских титула. А однажды я поцеловал его дочь.

И Ник, и его жена выглядят уставшими после долгого перелета: у обоих покрасневшие глаза, мятая одежда, осунувшиеся лица. Сквозь маску сдержанности сейчас проступают боль и тревога родителей, чей ребенок попал в больницу.

В комнате ожидания сейчас только свои – никто не подбегает, не фотографирует знаменитую пару. Лишь исподтишка наблюдают, как Крис подходит к родителям Роберта и начинает говорить с серьезным скорбным лицом. Затем к ним присоединяется врач. Крис замолкает и внимательно слушает его, не собираясь уходить. Мать громко втягивает воздух, прижимая к губам носовой платок. Родителей уводят за двери с надписью: «Реанимация» и на ходу что-то им объясняют. Двери захлопываются, и в комнате на мгновение воцаряется тишина. Крис смотрим им вслед.

Взгляд сам собой находит Сиену. Вжавшись спиной в стену за кофейным автоматом, она смотрит в пол – козырек кепки полностью скрывает лицо. Если мне не показалось и это действительно Нина, то почему она не подходит к родителям?

Она быстро проводит по лицу тыльной стороной ладони.

Комната тем временем оживает: кто-то клацает по клавиатуре ноутбука, пара человек возвращается к прерванным телефонным разговорам, а начальник PR-службы инструктирует Криса. Тот явно слушает вполуха, потому как параллельно набирает что-то в телефоне. Слышу, как с легким звуком захлопываются распашные двери, по инерции качнувшись в обратную сторону, но не успеваю разглядеть, кто вышел.

Невольно смотрю на кофейный автомат. Около него какой-то парень покупает кофе. Подхожу к дверям и, заглянув в стеклянное окошко, вижу спину Сиены.

Ее плечи дрожат. Я не слышу звуков, но уверен: она плачет. Подойдя к стене, она медленно сползает вниз, закрывая лицо руками.

Что делать? Подойти? Или лучше не трогать ее сейчас?

В заднем кармане дважды вибрирует телефон. Разблокирую. Там сообщение от Криса: «Мы утвердили тебя основным пилотом. Начинай подготовку. Брифинг завтра в 9:00».