Книга Газолин, страница 127 – Виктория Голубева

Хантер снимает верх замка, осматривает внутреннюю часть и присвистывает.

— Все плохо? – спрашиваю я и понимаю, что ладони все мокрые от пота. Незаметно вытираю их о джинсы.

— Не очень хорошо, скажем так. Вынуть его я не смогу. Придется ломать. – Он подносит лицо почти вплотную ко вскрытому замку, пытаясь что-то разглядеть внутри, потом выпрямляется, идет к письменному столу и возвращается с ножницами.

Засовывает их куда-то рядом с язычком замка, ударяет по ним кулаком. Слышится хруст, и дверь приоткрывается.

— Брось их обратно на стол, – командует Хантер, собирая внешнюю часть замка и молниеносно закручивая шурупы.

Я подбегаю к столу. Приподнимаю стопку бумаг и прячу ножницы под нее. Как я вообще рассчитывала что-то здесь найти?..

Наверное, надеялась на удачу. После того как Крис отреагировал на мое упоминание о телеметрии, я была уверена: он замешан в аварии. Решилась заглянуть сюда, зная, что все будут праздновать, а моторхоум опустеет.

Я аккуратно сдвигаю бумаги, чтобы все выглядело нетронутым, но снизу что-то мешается. Поднимаю листы и вижу пару ключей со знакомым брелоком. Присматриваюсь: так и есть, они явно от шкафчиков в раздевалке съемочной группы – на брелоке вижу номер семь и название проекта «Газолин».

Колечко хлипкое, будто скрученная проволока. Не раздумывая, снимаю один ключ и прячу его в карман толстовки.

Где-то на улице проезжает машина, и свет фар скользит по стенам кабинета. Я спешу обратно к Хантеру, пока он не решил оставить меня здесь одну.

Какая глупость.

Украденный ключ жжет карман. Чувствую себя воровкой – мерзкое, липкое ощущение, но любопытство сильнее. У Криса не должно быть этих ключей. Это неправильно. У него в распоряжении целый кабинет, зачем ему какой-то шкафчик?

Только если нужно что-то спрятать так, чтобы никто не подумал на него…

Возвращаюсь к двери, где меня ждет Хантер. Он собрал обратно внешнюю часть замка, пока я относила ножницы.

Правда, ручка теперь болтается под странным углом, но в остальном все цело.

— Сразу видно, что с ним что-то не так, – скептически говорю я в полголоса.

— Да ладно? – усмехается Хантер. Привычным движением складывает отвертку и убирает в карман. Неужели он и правда всегда носит ее с собой? – Готова к импровизации?

В темноте я не различаю его лица, но слышу улыбку в голосе. Как можно слышать улыбку?

Мы выходим из кабинета, и Хантер прикрывает за нами дверь. Язычок встает в паз с тихим щелчком.

Коридор освещается мягкой подсветкой. Выключаю фонарик и убираю телефон в карман худи, к ключу.

— Только сначала ответь: что ты там делала? Только честно, – спрашивает Хантер и смотрит на меня. Его взгляд настолько серьезен, будто от моего ответа зависит все наше будущее. Я сглатываю внезапно возникший ком в горле.

— Искала доказательства, что аварию подстроили, – отвечаю я, не отводя глаз.

Он смотрит на меня. Долго. Настолько, что мурашки бегут по позвоночнику, а пульс учащается от страха и волнения.

Наконец он кивает.

— Тогда давай заметать следы. Готова?

— К чему? – успеваю спросить я, прежде чем он притягивает меня к себе и обрушивается на мои губы с таким напором, что я от неожиданности отступаю и ударяюсь затылком о стену.

— Осторожнее, детка, – произносит он намного громче прежнего. Вглядывается в мое лицо, затем стягивает резинку, распуская волосы. Запускает в них пальцы, слегка взлохмачивая пряди. Зачем? Теперь они лезут в глаза.