Книга Газолин, страница 129 – Виктория Голубева

Мы сидим рядом на одном диванчике и ждем кофе. Перед нами – ноутбук. Хорошо, что я арендовала машину на все выходные: в багажнике у меня буквально все мои вещи. А еще куча суркового мерча: мягкие игрушки, кепки. Даже на моем рабочем ноутбуке красуется наклейка с мультяшным зверьком в футболке с номером восемьдесят восемь и фамилией Кросс.

Пока компьютер загружается, Хантер задает вопрос, который витает в воздухе с нашей встречи в моторхоуме:

— Я спрошу один раз. Ответь честно. Я должен знать, что могу тебе доверять. – Он смотрит мне в глаза и делает глубокий вдох, будто решаясь на что-то. – Зачем тебе понадобилось копаться в моих бумагах?

Я сглатываю. Давай, Сиена, ты готовилась к этому вопросу, проговаривала этот разговор снова и снова. Каждый день – и не по разу – с того момента, как вышла из номера Хантера в Мексике.

— Еще до того, как мы… – сбиваюсь, – стали ближе, я рассматривала разные версии аварии Роберта, и по одной из них тебе она была выгодна.

Хантер сидит неподвижно, кажется, даже не моргает, и я продолжаю, рассказываю все о расследовании, о своих версиях. О том, что он был среди подозреваемых.

— Но я хочу, чтобы ты знал: я никогда не собиралась ничего продавать прессе. Виновата ли я, что залезла в твои документы? Да. Мне ужасно стыдно, – бросаю на него быстрый взгляд и продолжаю: – Интуиция подсказывала, что ты ни при чем, но я больше не умею доверять вслепую, – делаю паузу, потом собираюсь с духом и четко произношу: – Прости.

— И ты даже не спросишь про те бумаги?

— Нет. Это не мое дело, – качаю головой.

— Доверие – это улица с двусторонним движением. Я и правда не всем делился. Но раз наша близость дошла до того, что мы вместе грабим кабинет моего босса, – он невесело усмехается, – то я расскажу тебе, что это были за документы, подельник.

Я улыбаюсь и шутливо толкаю его плечом. Хантер тоже усмехается, но улыбка быстро сходит с его лица, и он начинает рассказывать о своей семье: о сестре, ее проблемах и, самое главное, о племяннике.

Уже на середине его рассказа глаза щиплет от подступающих слез, а на истории про супермаркет и забытого племянника первая капля срывается вниз, за ней следует вторая.

Запрокидываю голову и провожу ладонями по щекам, стирая слезы. Оказывается, даже семьи, которые кажутся идеальными, на деле не так уж безупречны. Хотя мне ли не знать?

Не могу удержаться и обнимаю Хантера. Крепко-крепко. Всхлипываю, уткнувшись ему в грудь. Казалось бы, все должно быть наоборот, это мне следует его успокаивать, но имеем что имеем.

— Прости, что сомневалась в тебе, – боюсь поднять на него взгляд. – И спасибо, что… поделился.

Хантер ничего не отвечает. Просто целует меня в макушку и размеренно гладит по волосам.

Еще пару минут мы сидим обнявшись. В голове ни единой мысли. Я просто растворяюсь в ощущении близости.

Нас прерывает звук включения ноутбука, который, наконец, загрузился. На экране появляется заставка и окно для ввода пароля.

Мы одновременно разжимаем объятия. Почему-то не смотрим друг на друга, чуть смущенные неожиданной близостью.

Хантер прокашливается и указывает пальцем на заставку с мультяшным сурком, который стоит у меня на рабочем столе:

— Как он, кстати? Меня постоянно спрашивают об этом грызуне, но я вечно забываю разузнать о нем побольше. – Хантер усмехается. Он откидывается на спинку сиденья и запускает руку в волосы. – Никогда не думал, что подпишу больше фотографий сурка, чем своих.