Книга Любить вампира – это хаос, страница 78 – Аура Хейс

Клубы пепла кружатся в воздухе, пропитывая комнату серной вонью. Дождь перебивает ее, скрывая запах от носа любого обычного человека. Фрэнк думает, что здесь он в безопасности. Считает, что может просто так вернуться в Чикаго и заниматься своими привычными грязными делишками. Но нет, вместо этого он заплатит за все жизнью.

Как же приятно снова предаться одному из любимых занятий, которое отошло на второй план из-за Селин!

Я не из тех, кто любит тянуть время, поэтому сразу вальяжно прохожу в помещение и без лишних церемоний приветствую Фрэнка:

— Как дела, ублюдок?

Я прислоняюсь к столбу всего в паре шагов от него и скрещиваю ноги.

Шоу начинается.

— А ты, твою мать, кто такой? – вздрагивает он и вскакивает с дивана. Несмотря на жар от огня, его дыхание вырывается клубами пара, и, когда он открывает рот, я вижу его омерзительные желтые зубы.

— Я мог бы сказать банальность вроде «твой худший кошмар», но, по сути, так оно и есть. – Я неспешно приближаюсь, и мои шаги отдаются эхом. Этот дебил совсем один, так что убить его будет нетрудно. Даже как-то скучновато – я бы не отказался от массовой резни. – Ты был плохим мальчиком, Фрэнк. – Я вижу тот самый миг, когда моя аура накрывает его, и он начинает дрожать. Тело говорит ему немедленно бежать, но разум упрямый, как у большинства людей, поэтому он стоит как вкопанный.

Он выхватывает из кармана «глок» и целится мне в грудь, но я продолжаю приближаться.

— Буду стрелять! – Он дрожащими пальцами снимает пистолет с предохранителя, но я лишь улыбаюсь в ответ.

— Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк. – Под моим ботинком хрустит кусок мусора – точь-в-точь как захрустят его кости через пару минут. – А я надеялся, что мы повеселимся. Что скажешь? Давай превратим это в игру. – В голову приходит блестящая идея. – Может, прятки? Сумеешь меня перехитрить – я тебя отпущу.

Я, конечно, вру, но людям так нравится иллюзия победы.

— Ты о чем вообще? Давай-ка я просто завалю тебя, и дело с концом! – Он кричит, и брызги слюны разлетаются во все стороны. Когда я встаю прямо перед ним, он крепко сжимает рукоятку и приставляет дуло мне ко лбу.

Рискую ли я? Разумеется. Но я куда быстрее, чем он может себе представить, и успею увернуться еще до того, как пуля покинет патронник. И даже если ему удастся меня задеть, это будет адски больно, но я не умру.

— Хочешь знать, что происходит? Ладно, дам тебе подсказку. – Я вращаю шеей, и раздается приятный хруст. – Лаура. Хлоя. Элеонор. – Его карие глаза, которые похожи на грязь и не имеют ничего общего с глазами Селин, расширяются от ужаса, когда он понимает, к чему я клоню. – Изуродованы и превращены в кровавое месиво твоей рукой. Есть и другие. Назвать их имена?

— Ты ни хрена не знаешь!

Все его тело бьет дрожь, и пистолет в руке начинает дергаться. Я перехватываю оружие, вцепившись в его запястье, и заламываю ему руку за спину. Его крик боли лишь подстегивает меня.

— Говнюкам вроде тебя от меня не скрыться. Вы – мой единственный источник развлечения в этой долгой и утомительной жизни. – Если не считать Селин, конечно, которая теперь у меня есть… типа того. – Я все знаю. А теперь будь паинькой, хоть раз в жизни. – Я наклоняюсь к его уху и шепчу последнее слово: – Беги.

Фрэнку не нужно повторять дважды – видимо, он все же не такой тупица. Он разворачивается и пытается бежать, но не смотрит под ноги, и поэтому спотыкается и падает. Его взгляд, полный ужаса, наполняет меня радостью. Он оглядывается, проверяя, не преследую ли я его, и лишь потом поднимается и, пошатываясь, пускается наутек. Он не сможет ни сбежать, ни выиграть в нашу игру. Это исключено. Но зачем его расстраивать? Это испортит все веселье, ведь только надежда может заставить человека цепляться за жизнь.