Книга Любить вампира – это хаос, страница 76 – Аура Хейс

Я подхожу к ней с грацией хищника и, приподнимая ее за соблазнительные бедра, усаживаю на столешницу. Раздвигаю ее ноги и прижимаюсь грудью к груди. Мы тяжело дышим, застыв в этом моменте единения.

Селин проводит пальцем по контуру моих бровей, а я убираю непослушную прядь ее волос за ухо. Одной рукой она обнимает меня за плечи, а другой притягивает к себе еще ближе.

— Я, возможно, тоже об этом думала, – шепчет она, касаясь своим носом моего.

— Да? – Я испускаю стон, чувствуя, как ее тело прижимается к моей груди.

Селин тянет меня за волосы, и мои пальцы с такой силой впиваются в столешницу, что оставляют на ней вмятины. Я тут же убираю руки, надеясь, что она не заметит следов. Прижавшись к ней, я вдыхаю ее аромат. Так и хочется ее съесть прямо здесь, на этой столешнице.

Едва наши губы соприкасаются, как на плите срабатывает таймер, и мы отскакиваем друг от друга.

— Черт, – выдыхает Селин. – Забыла его выключить.

Я разочарованно отстраняюсь, но перед этим прижимаюсь к ней так, чтобы она почувствовала мое возбуждение.

Селин уходит переодеваться, а я выключаю таймер.

Слышу, как она что-то делает в спальне, а потом раздается шум душа.

Образ ее обнаженного мокрого тела совершенно не помогает мне справиться с зовом плоти.

— Полуночник, – выдавливаю я сквозь зубы. – Твоя мамочка меня в гроб сведет. Не в буквальном смысле, я ведь бессмертен, но мой член точно пострадает.

— Мяу!

Я вздыхаю.

— Спасибо, дружок.

После душа Селин выходит в гостиную босиком, одетая лишь в короткие синие хлопковые шорты и майку в тон.

Гребаная искусительница.

Она прекрасно знает, что со мной творит.

— Я в душ, – бормочу я, проходя мимо нее.

Мой член буквально протестует, что я ухожу от нее. Но еще не время. Пока не время.

Выйдя из душа, я вижу, как она свернулась калачиком на диване под флисовым пледом. Полуночник перебирает лапками свою кошачью кроватку и сонно щурится на меня.

Я устраиваюсь рядом с Селин на диване и, придерживая ее за щиколотку, осторожно укладываю ее ноги себя на колени. В ответ она сонно улыбается и поправляет плед, укрывая нас обоих.

По телевизору идет кровавый, но при этом жутко смешной фильм, который тут же меня затягивает.

Примерно через час я краем глаза замечаю какое-то движение и бросаю взгляд на Селин. Она начинает дремать, ее темные ресницы опускаются на щеки. Я вижу, как она пытается бороться со сном и потихоньку сползает с дивана, пока я наконец не беру ее на руки. Осторожно, чтобы не разбудить, я отношу ее в спальню и, откинув одеяло, укладываю на кровать. Она ничего не говорит и лишь что-то сонно бормочет, когда я выключаю свет и укрываю ее.

Я присаживаюсь на край кровати, наблюдая, как она проваливается в сон. Распущенные темные волосы рассыпались по моей подушке. Комната наполняется ее тихим дыханием, грудь ритмично поднимается и опускается. Сквозь тонкую ткань майки проступают очертания твердых сосков, и мягкие округлости ее груди дразнят меня с каждым новым вздохом.

Я нежно провожу ладонью по ее щеке, стараясь не разбудить. Она отвечает едва заметной улыбкой, и это ощущается как победа. Даже во сне она чувствует себя в безопасности со мной. Я никогда не сделаю ей больно и не позволю никому причинить ей вред.

Во мне вспыхивает гнев, потому что кто-то уже ранил ее. Возможно, не физически, но они вторглись в ее личное пространство, перевернули квартиру вверх дном и заставили ее почувствовать себя глубоко униженной.