Книга Любить вампира – это хаос, страница 80 – Аура Хейс

Я направляюсь домой, а дождь все так же льет как из ведра. Одного взгляда на экран телефона достаточно, чтобы увидеть, что Селин по-прежнему крепко спит. Она перевернулась на другой бок и прижала к себе мою подушку – будто даже во сне бессознательно тянется ко мне.

Весело насвистывая, я подбегаю к своему дому. С размаху наступаю в огромную лужу и поднимаю фонтан брызг, а вода смывает оставшиеся следы крови на моих ботинках.

Резкое движение сбоку мешает мне победно прошествовать к входной двери здания. Из темноты возникает огромная фигура – она начинает приближаться к двери, и я сразу чувствую неладное.

Фигура замирает, судорожно втягивая воздух, и резко разворачивается ко мне. Проходит менее секунды, прежде чем я понимаю, с кем имею дело, но это существо уже бросается на меня с явным намерением убить.

Гребаный бродячий вампир!

Я догадываюсь об этом по тошнотворному зловонию. По сути это просто тупой зомби, чудовище, которое обратили всего пару часов назад.

Намеренно так получилось или случайно, но ему не хватило крови для полного перерождения, и теперь он слетел с катушек из-за жажды. Если он пробудет в этом состоянии слишком долго, прежним он уже никогда не станет, ведь период, когда еще можно вернуться, очень недолог.

Черт. Сейчас начнется кровавая баня, а я ведь только привел себя в порядок.

Из глотки этого гигантского существа вырывается злобный рык, и я мгновенно встаю в защитную стойку, обнажив клыки. Когти, похожие на серпы, рвут ткань моей рубашки, словно бумагу. Длина эти когтей застает меня врасплох – похоже, того, кем это существо было раньше, долго держали в заточении до обращения.

В полуобращенном состоянии одичавшие вампиры опускаются до животного уровня, и в этом их сильная сторона. Я стискиваю зубы от боли, когда он хватает меня за руку и его когти вонзаются в кожу. Яд проникает в мою кровеносную систему, но совсем ненадолго – этот дикарь не совсем понимает, что делает. Яд молодых вампиров особенно едкий из-за нестабильности их организма, и он жжет будто адское пламя. Я закусываю губу, пытаясь заглушить боль, и чувствую привкус крови во рту. Он с силой щелкает зубами, и я резко уворачиваюсь, чтобы он не впился мне в шею. Как обезумевшая пиранья, он пытается укусить меня за что угодно и в итоге вгрызается в грудь.

— Твою мать! – Я наконец нахожу опору и срываю его с себя, но он успевает вырвать у меня кусок кожи. – Вот говнюк! А ведь мне нравилась эта рубашка! – Одичавший вампир лишь рычит в ответ и снова бросается на меня. – Знаешь, я не против укусов на груди, но только если это делает моя половинка.

Нам повезло, ведь вокруг ни души, но я не могу рисковать и допустить, чтобы кто-то нас увидел и попал под удар. Этот ублюдок должен сдохнуть.

Я хватаю его за рубашку и сталкиваю вниз, в мертвую для камер зону. Сдвинуть его с места – словно валун толкать, и я уже задыхаюсь от усилий.

Странно, что он напал на меня именно так. Одичавшие вампиры не поддаются контролю, особенно когда обратного пути уже нет, но обычно они не нападают на более взрослых сородичей, а он это сделал. Глубоко внутри, где в них еще теплится искра сознания, они понимают, что им нас не одолеть. Что-то во мне спровоцировало его охотничий инстинкт.

Похоже, ему надоело со мной возиться, поэтому он вцепляется мне в спину и рвет рубашку в клочья, так что она развевается на ветру под дождем. Что ж, ее уже не спасти.