Книга Кайкейи, страница 37 – Вайшнави Патель

— Что же отец будет с этим делать?

Юдхаджит только недавно был допущен в Мантри Паришад. Он часто рассказывал мне о том, что там говорят, и мы пытались придумать, как ему проявить себя перед остальными.

— Молиться Вишну? – Это прозвучало как вопрос, потому что ответа я не знала. – Если жители Сакалы сделают какое-то необычное подношение или устроят яджну, это, скорее всего, разорит деревню, зато умиротворит Вишну.

Юдхаджит задумчиво хмыкнул, а затем бросил в меня горсть грязи. Я предположила, что это надо понимать как «спасибо».

Толстый темно-синий канат между нами был таким плотным и прочным, что казался чуть ли не металлическим. Брат был мне ясен, как солнечный свет. Юдхаджиту было нелегко признать мои таланты к управлению. Для него трон оставался всего лишь очередной утомительной обязанностью. Брат хорошо разбирался в руководстве двором и организации зрелищ, но терпеть не мог все эти тонкости управления царством, в которых я ориентировалась так же легко, как в Плоскости Связи. Юдхаджит любил высмеивать меня за ту страсть, с которой я погружалась в изучение истории и правления.

— Ашвин отстает, ты заметила? – прервал Юдхаджит мои мечтания.

Я приподнялась на локтях. Он говорил совершенно обыденным тоном, но вопрос обыденным не казался.

— Отстает? В чем?

— В основном в физических занятиях. Раньше он был неплохим лучником, а теперь еле-еле годный, и в фехтовании и верховой езде нисколько не продвинулся.

— А я и не заметила, – сказала я с досадой. Меня редко пускали на поле, где тренировались братья. А Ашвин был самым неразговорчивым из них и меньше всех жаловался.

— Тебе не обязательно все самой замечать. – Юдхаджит сел прямо, чтобы быть со мной лицом к лицу. – Для этого у тебя есть я. Может, мне поговорить с ним?

Две луны назад Ашвин слег с лихорадкой и жаловался на такую сильную боль, что двое слуг отнесли его в самый глубокий подвал и погрузили в самую холодную ванну, какую только смогли набрать. Казалось, он поправился, но, возможно, и нет – не до конца.

— Наверное, будет лучше, если я поговорю, – сказала я.

— Как хочешь. – Юдхаджит взглянул на небо, определяя положение солнца. – Кайкейи! Нам пора.

Я собрала копья, завернула и прикрепила к седлу Юдхаджита. Несмотря на протесты и попытки брыкаться, брат поднял меня и усадил на лошадь, а затем легким движением запрыгнул в свое седло.

— Посостязаемся на обратном пути? – спросил он.

— Так нечестно, мне придется поддаться. Когда я скачу с такой неженской скоростью, меня никто не догонит.

— Тогда я буду состязаться с тобой до вершины первого холма, – сказал он, улыбаясь. Я знала, что эта улыбка творит чудеса со всеми придворными дамами, но сама только глаза закатила.

— А что ты мне подаришь, если я выиграю? – спросила я.

— Мою безграничную любовь и привязанность?

Я фыркнула и пришпорила лошадь.

— Это у меня уже есть! – крикнула я через плечо, и Юдхаджит выругался.

Братья обожали меня. Но теперь, когда Юдхаджит заговорил об этом, мне пришло в голову, что Ашвин после своей болезни не хотел проводить со мной много времени. Я задержалась у конюшни, думая поговорить с ним после тренировки по верховой езде, но мне сказали, что он на нее даже не пришел. Тогда я отправилась в его покои и застала брата в кровати читающим.