Книга Кайкейи, страница 225 – Вайшнави Патель

Бхарата, весь в слезах.

Лакшмана, бледный от лихорадки.

Сита с тенями под глазами от бессонных ночей.

Рама, после того как я дала ему пощечину много лет назад.

Всем, кто был мне дорог, я причиняла боль. Всякий раз, пытаясь помочь, делала только хуже. Зачем я поехала искать Юдхаджита? Ведь думала же в какой-то момент, лежа в постели, не остаться ли в Айодхье. Приехав в лагерь, я лишь отравила брату его последние минуты тревогой и яростью. Может, если бы Юдхаджита не отвлекало мое присутствие, он сумел бы дать более решительный отпор. Он ведь был хорошим, опытным воином. Наверняка это я убила его.

Через несколько часов езды мое тело уже отказывалось слушаться. Руки и ноги болели, горло жгло при каждом вдохе, глаза слипались. Но, если я остановлюсь здесь, на дороге, пожалуй, уже не заставлю себя ехать дальше. Это был бы слишком легкий конец. Я должна страдать за то, что сделала. Тяжело сгорбившись, я кое-как держалась на лошади, а та шагала вперед. А потом я увидела сквозь тяжелые веки несколько обветшалых хижин, чей убогий вид очень соответствовал тому, что было у меня на душе.

Лошадь остановилась на посреди пыльной деревушки, а я сидела, все еще сжимая поводья. Не двинулась и тогда, когда несколько женщин подошли взглянуть, кто я такая. Они о чем-то перешептывались между собой, и я ждала, что они сейчас уйдут или прогонят меня. Но одна из них подошла, высвободила поводья из моих пальцев и помогла мне спуститься. Когда мои ноги коснулись земли, колени подогнулись, и я почувствовала, как чья-то рука придерживает меня за талию.

— Что ты делаешь? – проговорила я заплетающимся языком.

— Ей бы воды, – сказал кто-то. – И поесть.

Кто-то подвел меня к каменному сиденью, и в руку мне вложили ковш с водой. Я выпила, и прохлада помогла прийти в себя. Еще одна женщина протянула мне миску с рисом.

— Мне нечем заплатить, – смущенно сказала я, и женщина рассмеялась.

— Рани Кайкейи, это большая честь для меня.

Мне стало любопытно, откуда они знают, кто я такая, но не настолько, чтобы расспрашивать.

— Спасибо, – пробормотала я.

— Однажды я пришла в Совет женщин, – сказала та, что помогала мне слезть с лошади. – Муж у меня умер, родных не было, и мужчины в деревне считали, что я приношу несчастье. Другие женщины сумели отправить меня в город, к тебе, и ты дала мне несколько кур, чтобы я могла сама зарабатывать на жизнь. Ты еще потом написала мне письмо, что мой труд и я сама достойны уважения. Это изменило мою жизнь.

— Рада это слышать, – сказала я, хотя почти не вникала в смысл ее слов. Я набила рот рисом и чечевицей, и еда придала мне новые силы. – Очень вкусно, спасибо.

— Все мужчины ушли на войну, – сказала другая женщина. – Места много, так что оставайся на ночь.

— Да, рани, нам ничего не стоит найти тебе место для ночлега, а утром поедешь в город.

Я покачала головой.

— Мне надо ехать дальше, как можно скорее добраться до Айодхьи.

Все женщины серьезно закивали, думая, очевидно, что я спешу с какой-то важной целью. Можно было посмеяться – впервые в жизни я бежала просто в никуда, – но не хватало сил.

— Вот, возьми, – сказала одна из женщин, подавая мне несколько плодов манго.

Другая принесла мне твердое печенье, а третья протянула сушеные сладости. Вскоре у меня было столько еды, чтобы хватило бы на несколько дней.