Книга Кайкейи, страница 223 – Вайшнави Патель

Меня смутно удивляло то, что его горе казалось сильнее моего, но больше никаких чувств во мне не осталось. Я обнимала сына, который не отталкивал меня, и была слишком измучена, чтобы чувствовать что-то еще.

Через несколько мгновений я поняла, что Бхарата что-то говорит.

— Прости меня, – шептал он снова и снова. – Прости, прости, прости!

Он закашлялся, и я почувствовала, что у меня самой запершило в горле. О нет! Шатер наполнялся дымом. Бхарата вдруг высвободился из моих объятий.

— Нужно идти, – сказал он. – Пойдем, ма.

Это «ма» вывело меня из оцепенения. «Ты мне не мать», – говорил он. А теперь…

— Нужно идти! – крикнул Бхарата, и я опустила взгляд на свои пустые окровавленные руки. Бхарата подхватил Шатругну под руки и потащил к задней стенке шатра.

— Шатругна должен был прийти и увести раджу Юдхаджита. Он обещал не причинять ему вреда. Он обещал! Я никогда не думал… никогда… как он мог! Я не хотел этого.

Я пыталась тащить за собой тело Юдхаджита, но руки были скользкие, а он тяжелый.

— Помоги, – сказала я.

— Ма, нам нужно уходить быстро, – ответил Бхарата. Голос у него снова звучал хрипло: от дыма или от наплыва чувств, я не знала. – Боги поймут. Они должны понять.

На краткий миг у меня мелькнула мысль сказать ему, чтобы бросил Шатругну и взял Юдхаджита, но я тут же опомнилась. Мой сын совершил ужасное, может быть, непростительное, но он живой. Я закрыла глаза Юдхаджита, проведя по ним ладонями, поцеловала в лоб и вышла из шатра вслед за сыном.

Воздух был густым от дыма и криков, но Бхарата, очевидно, знал дорогу. Он взвалил Шатругну на спину – я и не подозревала в нем такой силы – и стремительно зашагал сквозь лагерь, оглядываясь каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что я иду следом.

Лагерь Юдхаджита, насколько я могла видеть, был окружен огнем, за исключением узкого проема у леса. Только когда мы пробились к этому просвету, впереди показалась шеренга людей. Солдаты Косалы. Меня пробрала дрожь при мысли о том, как умело мои сыновья организовали эту бойню и как ловко у них все получилось. Мы прошли через строй солдат, и тут мои силы наконец иссякли. Когда Бхарата передал Шатругну в руки целителя, я почувствовала, как у меня подгибаются колени.

Юдхаджит мертв. Армия Кекайи уничтожена. Я закричала, выплескивая все, что копилось во мне часами, днями, неделями. Я не пропускала к себе эти чувства – всепоглощающий гнев и горе, – но теперь они переполняли меня. Ничему другому не было места.

Я смутно сознавала, что солдаты окружают меня, выкрикивая приказы, но мне было все равно. Я кричала до тех пор, пока дыхание не оборвалось, и во мне не осталась одна пустота.

Проснувшись на следующее утро в просторном шатре и вдохнув свежий сладкий воздух, я увидела Каушалью, сидящую у моей постели.

— Мне очень жаль, – сказала она, едва я открыла глаза. – Кайкейи… Мне очень жаль.

Я открыла рот, но из него вырвался только хрип, и Каушалья принесла мне стальную чашку, наполненную водой.

— Юдхаджит все-таки любил меня, – сказала я, потому что это была моя первая мысль после пробуждения. Он пытался спасти меня. – Я пыталась спасти его.

— Ты больше ничего не могла сделать. – Она взяла мою холодную руку в свою, теплую. – Я должна была остановить их. Я пыталась…