Книга Кайкейи, страница 224 – Вайшнави Патель

— Ты сделала все, что могла, – сказала я. – Я знаю.

И накинула на мир серую пелену, чтобы успокоить Каушалью еще и на Плоскости Связи, а затем вынырнула из нее: в памяти всплыло видение сгоревшего шатра. Прошедшая ночь, возвращалась вспышками, а вместе с ней еще свежее горе и боль.

— Лагерь весь сгорел? Или Бхарата послал туда кого-то за… за…

Я не могла выдавить из себя слово «тело».

Каушалья покачала головой.

— Нужно будет спросить у него, но думаю, нет. Мне очень жаль.

Оцепенев, я пыталась постичь разумом все случившееся. Юдхаджит мертв. Армия Кекайи разбита. Бхарата видел, как умирает его дядя, и теперь, когда вместе с утром пришло горькое осознание, вероятно, винит меня в случившемся.

Я вспомнила о своем обещании больше ни во что не вмешиваться и пожалела, что не дала такой клятвы раньше.

— Спасибо, что посидела со мной, – прошептала я. – Но я хочу побыть одна.

Каушалья пригладила пальцами мои волосы.

— Хорошо. Когда будешь готова встать, одежда в углу. Если тебе что-то понадобится, спроси любого из стражников. До скорой встречи.

У меня на глаза навернулись слезы от такой доброты – я ведь ничем ее не заслужила. Неужели Каушалья не понимает, что я и есть виновница всех несчастий? Я проводила ее взглядом, а затем бессильно опустилась на постель, вспоминая последние минуты жизни Юдхаджита. Он казался умиротворенным, но это была жестокая, преждевременная, ненужная смерть. И даже зная, что должно произойти, я не смогла этому помешать. Когда кто-то из моих братьев взойдет на трон, упомянет ли кто-нибудь из оставшихся в живых мое имя? Рани Кайкейи была там, скажут, наверное, они. Предвестница гибели и разрушения.

А может, они будут винить только Бхарату. В конце концов, именно его нежелание занять трон повлекло за собой такие бедствия. Теперь он остался совсем один. Отец мертв, два брата в изгнании, а третий убил его любимого дядю.

Внезапно я с ужасом поняла, что здесь, в этом шатре, Бхарата может меня найти. Я не могла смотреть ему в лицо после всего, что произошло. Не могла снова вынести его осуждение: оно сломало бы то немногое, что от меня осталось. Этот страх придал мне сил, заставив наконец встать и одеться. У входа в шатер наверняка стоял стражник, поэтому я выскользнула через заднюю створку.

Я не думала о том, что делать дальше, понимая лишь, что не могу встретиться лицом к лицу со своим ребенком, но путь обозначился сам собой. Я на цыпочках бродила по лесу, окружавшему шатер, в поисках того, что мне нужно, пока наконец не заметила привязанную к дереву лошадь. Это было невероятное везение, но мне было не до того, чтобы раздумывать об этом. Одна удача после бесконечных неудач – ничего особенного. Видимо, какой-то бестолковый солдат бросил лошадь без присмотра, вот и все. Я отвязала ее и тихонько отвела на несколько шагов в глубь леса, чтобы никто в лагере не услышал и не насторожился.

Потом я уселась на лошадь и поехала. Я возвращалась домой, где Аша с Мантхарой наполнят для меня ванну, и можно будет спокойно лежать в постели до конца своих дней. Только взаперти я перестану быть опасной для всех, кого люблю.

Но даже скачка верхом не помогала избавиться от картин в голове.

Юдхаджит, лежащий без движения и глядящий в потолок шатра.

Шатругна, сбитый с ног родным братом.