Книга Кайкейи, страница 228 – Вайшнави Патель

Я не могла сдержать улыбки, хоть и пыталась прикрыть ее рукой.

— Ты моя жена, – заявил мужчина, хотя я видела, что гонора в нем уже не осталось. – Будешь делать то, что скажу.

— Бездельник ты ни на что не годный, – прошипела одна из женщин. – Оставь ее в покое.

Одна за другой к ней присоединялись другие, и вот уже весь рынок распекал неверного мужа на чем свет стоит. Даже мужчины не смолчали.

То, что мудрецов, таких, как Вамадева, а вслед за ним и Раму, чем-то возмущали подобные сцены, вдруг показалось мне настолько нелепым, что я не могла сдержаться. Я смеялась так, что, казалось, вот-вот задохнусь. И другие женщины тоже смеялись. Мой голос был одним из многих в общем хоре.

Вот она, изменившаяся Косала. Я не смогла предотвратить смерть Юдхаджита. Причинила своей семье ужасную боль. Но, кроме богов и людей, оставленных богами, есть и другие. Их пути не предопределены. И у меня оставалась надежда – нет, уверенность, крепнувшая с каждым днем, – что мне все-таки удалось что-то изменить.

Я стала приходить на рынок день за днем. Украдкой наблюдала за уроками, бродила среди лавок и даже пробралась в хранилище для казны, где увидела молодых женщин, которых мы с сестрами когда-то отправили туда сортировать монеты. Я жадно впитывала в себя все эти картины. Стала странницей в пустыне, которая наконец-то наткнулась на оазис.

Я больше не могла помочь этим женщинам, но им это уже не требовалось. Теперь они помогали мне.

— Никак эта тебе приглянулась? – спросила одна женщина, видя, что я разглядываю маленькую глиняную лошадку, выставленную у нее на прилавке среди всевозможных игрушек.

— У моего сына была такая, – ответила я. – Когда он был маленьким.

Женщина улыбнулась.

— Мой муж тоже делал такие игрушки нашим детям, когда они были маленькими. А когда подросли, мы решили делать игрушки для других.

— Тебе нравится эта работа? – спросила я. Мне хотелось узнать о ней побольше.

— Нравится. Мой муж – мастер на все руки, но, если бы вышел торговать, вернулся бы ни с чем. А я люблю разговаривать с людьми, и теперь у нашей дочери будет богатое приданое.

В сердце у меня кипело столько чувств, что я боялась не сдержать слезы, как ни глупо плакать из-за каких-то детских игрушек. Вместо этого я купила лошадку и медленно побрела обратно к дворцу. Впервые за долгое время каждый шаг не давался мне непосильным трудом.

Когда подошла к своим покоям, дверь была открыта, и я ступила внутрь с опаской, гадая, забыл ли ее закрыть кто-то из служанок, или нужно ждать чего-нибудь похуже.

— Ма, – сказал Бхарата. Я вздрогнула. Не думала, что еще когда-нибудь услышу голос своего сына. Он говорил сдавленно, словно задыхаясь. – Рад, что ты здесь. Я беспокоился, когда мы не смогли тебя найти, но наконец получили известие из дворца, и я приехал так быстро, как только мог… – Он глубоко вздохнул, сдерживая поток путаных слов. – Можно с тобой поговорить?

Я шагнула внутрь и закрыла дверь. Бхарата держался совсем не так, как раньше: плечи отведены назад, осанка уверенная. В его повадках было что-то от отца и дяди, хотя эти двое внешне ничуть не походили друг на друга. Я не знала, что сказать, и горло сжалось до боли.

— Я решил взойти на трон, ма, – сказал Бхарата после нескольких минут молчания. – Знаю, это может показаться неожиданным после того, как упорно я настаивал, что никогда этого не сделаю, но теперь понял, что это было глупо. Косале нужен мир и стабильность. Нужно то, что давал ей отец, когда ты была рядом с ним. Мне очень жаль, что должно было случиться такое… с дядей… должна была случиться такая трагедия, чтобы я это понял. – Он сделал еще один вдох, чтобы успокоиться. – Но теперь я здесь и готов выслушать тебя.