Книга Кайкейи, страница 229 – Вайшнави Патель

Я не понимала, о чем он говорит. Сделала два неуверенных шага к табурету и села, сжимая игрушку в онемевших пальцах. Глаза Бхараты остановились на маленькой лошадке.

— У меня была похожая, правда? Когда я был маленьким.

Отрешенно кивнула – и напоминание о том, каким он был когда-то, заставило меня осознать реальность происходящего. Мне не мерещится, и он не шутит. Сын стоит передо мной и произносит эти слова осознанно.

Я думала, что власть Рамы над ним будет вечной. Но теперь в бесцветном мире Плоскости не видела ни следа той яркой синевы. Как такое может быть?

— У Рамы тоже была такая, – сказала я. Но голубые узы не появились. Бхарата каким-то образом освободился от них сам, без чьей-либо помощи. Сердце у меня забилось, готовое разорваться от гордости. Но и боль в голове не уходила: ведь если бы Бхарата решился на это всего две недели назад, мой брат был бы жив. Понадобилась его смерть, чтобы Бхарата осознал свою глупость.

Мои мысли так и ходили по этому кругу, пока Бхарата не проговорил неуверенно:

— Ма?..

Я вышла из оцепенения и, несмотря ни на что, улыбнулась. Женщины Косалы сильные. Я тоже могу быть сильной.

— Ты говоришь серьезно? – спросила я.

Бхарата опустил голову. Не было больше моего озорного, непоседливого мальчика – передо мной стоял молодой, уверенный в себе мужчина.

— Я наговорил тебе ужасных слов. Слов, которых ты не заслуживала. Мне стыдно, и я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить. Я как будто был другим человеком. Но когда увидел, как умирает дядя Юдхаджит, во мне что-то оборвалось.

Тут я вспомнила, что он сделал.

— А Шатругна…

— Лекари говорят, он поправится, но я тяжело его ранил.

Хотелось сказать: «Правильно сделал», – но на самом деле я разрывалась пополам: с одной стороны, мне хотелось, чтобы Шатругна заплатил за свой поступок сполна, а с другой – было невыносимо думать, что он страдает. Но в целом наказание Бхараты казалось справедливым.

— И ты вдруг понял, как был неправ? – спросила я, стараясь, чтобы эти суровые слова звучали помягче.

— Да. Мне очень жаль.

Плоскость Связи пульсировала, доказывая искренность его слов.

Отказавшись использовать Плоскость Связи, когда дело касалось моих сыновей, я проглядела признаки божественной природы Рамы. Из-за этой ошибки потеряла его. И Лакшманы теперь тоже нет со мной. Всякий раз, пытаясь защитить своих детей, я делала только хуже. Но теперь Плоскость Связи показывала, что один сын вернулся ко мне. Горло у меня перехватило, когда я окончательно поняла, что Бхарата действительно здесь и говорит со мной. Любит меня.

— Я раскаиваюсь в том, что сделал. Знаю, ты никогда меня не простишь, но…

— Конечно, я тебя прощаю, – перебила я.

— Как?..

— Я твоя мать, – просто сказала я. – И хочу только лучшего для тебя и для царства. Мне казалось, это ты не готов простить меня за то, что я сделала. Но я сделала это, чтобы защитить тебя, чтобы защитить всех нас.

— Ты хотела этого избежать, – мягко сказал Бхарата.

— Да.

— Знаю, я не могу исправить то, что случилось. Но хочу стать таким правителем, каким ты хотела меня видеть. Я всю ночь не спал – думал, готовился. Через несколько дней мы проведем обряд благословения перед коронацией, и я хочу сделать все правильно. Боги уже давно не улыбались Косале.