Книга Кайкейи, страница 120 – Вайшнави Патель

— Кайкейи, – проговорил он, целуя мои волосы. – Кайкейи, я так по тебе скучал!

Даже уткнувшись лицом в его плечо, чтобы скрыть слезы, я слышала, что у брата тоже перехватило дыхание.

— И я скучала по тебе. Прости меня, Юдхаджит.

— Не смей просить у меня прощения. Я тоже был неправ. Мы были молоды и глупы. Не нужно извиняться. Я люблю тебя.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на него. Он вытирал глаза рукой.

— Когда ты успел стать таким мудрым?

Несколько седых прядей блестели у него в волосах – как зеркальное отражение моих. На лице появилась тень морщин. Я рассталась с ним, когда мне было семнадцать лет, а вернулась в двадцать девять. Конечно, он стал старше.

— А ты когда стала сачива? – ответил Юдхаджит. Его лицо сияло гордостью. – Вечером будет праздник в твою честь.

Я улыбнулась.

— Только в мою? А как же твои племянники?

Он повернулся к ним, словно только сейчас вспомнил, что я приехала не одна, а со свитой и сыновьями.

— Да, конечно.

— Бхарата! Рама! – позвала я. Сыновья с готовностью соскочили с коней и встали рядом со мной. – Брат, это принц Бхарата, а это принц Рама.

Бхарата шагнул вперед и наклонился, чтобы коснуться ног Юдхаджита, но Юдхаджит подхватил его за талию и прижал к груди. То же самое он проделал и с Рамой.

— Добро пожаловать в Кекайю, племянники.

От улыбки мои обветренные губы совсем потрескались, но мне было все равно.

Все вместе мы двинулись во дворец. Слуги несли наши вещи, а Юдхаджит провел для мальчиков экскурсию по дворцу, что-то путано объясняя, пока ходил из одной комнаты в другую. Ему явно хотелось произвести впечатление на племянников. Когда его восторженность стала утомлять, я послала ему легкое внушение на Плоскости Связи, и поток слов поутих.

Однако я не могла не признать, что слуги Юдхаджита проделали отличную работу: каждая комната носила неуловимый отпечаток роскоши, ничем не напоминающий угнетающую мрачность времен моего отца. Суровые каменные палаты моего детства стали казаться мягче – возможно, благодаря узорчатым гобеленам в коридорах и мягким тканям на полах и мебели. Если в Айодхье такие украшения были обычным делом, то в Кекайе я их раньше не видела. Или, может, с годами детство стало представляться мне в искаженном свете.

Я задержалась в знакомом лабиринте коридоров. Дворец казался меньше – потому что мне теперь больше привычны широкие помещения или потому что детство осталось далеко позади?

Остановившись, я отстала на несколько шагов от остальных, и тут чьи-то сильные руки подхватили меня и подняли в воздух.

Закричав, я стала брыкаться, а стражники окружили меня, выхватывая мечи. Юдхаджит бросился ко мне.

Нападавший выпустил меня со сдавленным воплем, когда мой локоть угодил ему в живот. Юдхаджит остановился и… согнулся пополам от смеха.

Я обернулась, вскинув руку, чтобы остановить стражников.

— Скучала по мне? – спросил нападавший, кривя рот в знакомой улыбке.

— Ашвин! – воскликнула я, удивленно глядя на него. А потом: – Еще раз такое выкинешь, и я сделаю так, что у тебя никогда не будет детей.

Ашвин пожал широченным плечом.

— Хорошо, что у меня много братьев – будет кому продолжить род.

Мы обнялись, и я едва смогла обхватить его руками. Худенький, болезненный мальчик, не расстававшийся с целителями, вырос в гиганта.