Книга Судьбы мертвых, страница 36 – Тесия Цай

На его лице промелькнула вина, и он наконец согласно кивнул. Однако все же отвернул лицо, когда я протянула ему талисман.

— Разве обязательно прямо на лице? Мне очень нравится уметь видеть.

— Голова – центральная часть функций тела, так что да, талисман должен быть у вас на лбу во имя эффективности. – Я ухватила его за подбородок, заставляя сидеть смирно, и прикрепила свежий талисман на лоб. Только сдвинула чуть правее, позволяя выглянуть одному глазу. Взгляд мне достался недовольный.

— Разве так не лучше? – самодовольно спросила я.

— О да, невероятное улучшение.

Только тогда я заметила, что все еще держу его за подбородок и новообретенное тепло его кожи просачивается мне в пальцы. Жэнь и раньше был объективно красивым, но со свежим румянцем на щеках стал еще привлекательнее.

— Госпожа Кан? – осведомился он, отрывая меня от мыслей.

Я резко опустила руку и потянулась за посохом. Потом быстро звякнула колокольчиками, читая заклинание для активации талисмана.

— Не снимайте его без моего разрешения, – приказала я, скрывая смущение.

— Но я не чувствую разницы.

— Считайте, что это повязка, запечатывающая вашу энергию. На большее его не хватит, но пока достаточно.

Жэнь хотел было пожать плечами, но снова поморщился.

— Так что случилось после того, как вы исчезли? И как вы изгнали духа?

Его вопросы напомнили мне о том, что я узнала от Чуньхуа о ее смерти. Об ужасной правде, почему она стала злым духом.

Я не могла сказать ее родителям. Им и без того было больно.

Но, возможно, что-то я могла сделать.

Перед уходом из Фучжоу я оставила письмо в деревенской следственной управе – признание от анонимного свидетеля, который видел, как бесчувственное тело Чуньхуа выносили из дома семьи ее мужа в ночь предполагаемого самоубийства.

Это было немного, но, возможно, письмо побудит чиновников поискать сонный отвар, которым опоили Чуньхуа, и вновь открыть дело о ее странной смерти.

А еще я оставила подарок в доме ее свекров – веревку, висящую на косяке их главных ворот.

И пусть их суеверие истолкует это как им заблагорассудится.

Мне снилось, что я стою на мосту и густые волны тумана омывают его. Серо-белые кирпичи казались чешуйками на спине змея, ползущего далеко в туман. Основа моста рушилась в долину под ним, обещая бесконечное падение. Воздух был разреженным и прохладным, будто я стояла на высочайшей вершине горы Лон.

Но я едва замечала это. Взгляд мой был прикован к фигуре, прислонившейся к зубчатому парапету передо мной.

— Ба? – прошептала я.

Отец повернулся на мой голос и улыбнулся:

— Дочка.

Он был одет в простую серую рубаху и кафтан при таких же штанах. Ленту, удерживающую его волосы с проседью в плотном пучке, дважды укрепляла деревянная шпилька. Его бледное, как луна, лицо шло вразрез с теплотой карих глаз, взиравших на меня со спокойствием звездного неба.

— Ба! – Я рванулась вперед и обняла его стройную фигуру, вдыхая знакомый запах – бумаги, благовоний и земли. – Я так по тебе скучала.

— Как и я по тебе, – ответил он, положив руку мне на макушку. – Жаль, что ты ушла.

— Я скоро буду дома, – пообещала я, готовая навсегда оставаться в его объятьях. Мои мысли метнулись к Лю Чуньхуа и ее родителям, и я поняла, насколько эта встреча усилила мою тоску по дому и семье.