Книга Судьбы мертвых, страница 34 – Тесия Цай

Только теперь она была слабее, потрясенная воспоминанием о дочери. О своем свете в жизни. Возможно, о своем свете в смерти.

Я стояла в шаге от широкого ствола дуба. Мой взгляд проследил линии на старой, отслаивающейся коре. Я потянулась за очищающим талисманом. В тот же миг передо мной мелькнуло безглазое лицо духа Чуньхуа, на расстоянии ладони от носа. Я невольно втянула в себя воздух.

«Я пока не могу уйти!»

Я строго посмотрела на нее:

— Но не можешь и остаться.

Прежде чем дух закричал, я пихнула талисман фу сквозь ее бездонный рот, ощущая, как кожу покалывает от жгучего холода, и впечатала его в ствол. Когда бумага коснулась коры, я стукнула посохом о землю, дополняя заклинаниями звон колокольчиков.

Дух испарился.

Тепло метнулось вверх по моим пальцам, распространяясь по телу. Казалось, оно шло отовсюду: из земли, из воздуха, из дерева передо мной, линии на коре которого внезапно показались менее изломанными, менее угрожающими.

А потом дуб засиял, высвечивая темно-красные иероглифы, текущие по желтому талисману. Вздох облегчения коснулся моих волос, так непохожий на недавнее злобное присутствие. Это было не совсем прощение, но свобода, более не связанная людскими заботами. Я почувствовала невидимые пальцы на своей щеке, усмиряющие боль.

Потом дух Лю Чуньхуа ушел, чтобы воссоединиться со своим ребенком.

Но ее ци осталась.

Очищенная, она больше не испускала ледяную, злую ауру. Вместо этого энергия, когда-то питаемая мощной ненавистью, проявилась в виде белых струек дыма, соскользнувших с дерева и собравшихся в парящую плотную массу. Как и ци, вышедшее из цзянши, с которым я схватилась на покинутом поле боя.

Я быстро повернулась к неподвижной фигуре Жэня и снова встряхнула посохом.

— Встаньте.

Его тело повиновалось, развернувшись в вертикальное положение, хоть и набекрень. При движении юноша издал мучительный стон, глаза его были все еще закрыты. Наша связь отняла у меня каплю энергии, и обычно я бы едва заметила это ощущение. Когда-то живой принц теперь походил на поднятые трупы, к которым я привыкла, закоченелые и серые, ждущие моих приказаний. Несколько дней назад это оставило бы меня равнодушной. Но сейчас показалось неправильным.

Стряхнув тревогу, я приказала юноше приблизиться к бесплотной ци, которая уже была готова раствориться во вселенной, откуда и взялась.

— Возьмите ее, – сказала я.

Руки Жэня повиновались, вытягиваясь вперед, чтобы ладони могли принять сгущенную ци, несмотря на локти, выгнутые под странным углом. Как только его кожа коснулась ци, дым просочился в его ладони, распространяясь по всему телу. Жэнь резко вдохнул, будто прямо сейчас тонул.

Сияние ци исчезло, поляна снова погрузилась во тьму, если не считать мерцания фонаря на земле. Я содрогнулась от внезапного холода – но это был естественный, осенний холод. Его можно было терпеть с легкостью.

Потом Жэнь рухнул наземь с мучительным стоном. Его тело все еще было переломано.

Однажды я наблюдала, как госпожа Мин вправляла крестьянину вывихнутое плечо, и запомнила щелчок, с которым кость встала на место. Вряд ли я повторила бы этот метод в точности, но могла хотя бы попытаться. У меня не было сил вытащить Жэня из леса и найти лекаря.

Я положила его на спину и распрямила конечности как можно лучше, морщась, когда он издавал то ли стон, то ли хныканье.