Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 41 – Ши Цзин

— Мы как раз подошли к ключевому моменту, – доложил Чэнь Ин, выступая вперед. – Евнухи и служанки сверяют количество бумаги в Янчжи с цифрами в учетных книгах Управления дворцового хозяйства.

Шэнь Лан поднял руку:

— Дайте взглянуть на этот лист.

У Чжан Чжэ едва заметно дрогнули веки. Спустя мгновение он передал бумагу Ван Синьи, хранителю печати Управления церемониального надзора. У того был высокий лоб, полное лицо и пронзительный взгляд хищной птицы. Он оставлял впечатление умного человека и держался перед Шэнь Ланом с предельным почтением.

Император увидел надпись, и его лицо сразу же омрачилось, словно небо перед грозой.

— Не гневайтесь, ваше величество, – немедленно произнес Ван Синьи. – Это всего лишь лживые речи мятежников и смутьянов. Мы непременно вырвем заразу с корнем. Из-за таких негодяев не стоит тревожиться и губить свое здоровье.

Император опустил глаза и ничего не ответил. Между тем Цзян Сюэнин подняла голову и случайно наткнулась на взгляд императора, угрюмый, тяжелый и недоверчивый. Таков был Шэнь Лан, старший брат Шэнь Цзе, – подозрительный и безжалостный.

С тех пор как он вошел во дворец Цынин, никто в зале не смел лишний раз пошевелиться. Все замерли, словно в оцепенении. Тишину нарушали только голоса императрицы-матери и государя. Шэнь Лан интересовался, не появлялись ли в последние дни в столице последователи Небесного учения или уцелевшие приспешники Пиннань-вана. Судя по разговору матери с сыном, в городе было неспокойно, просто Цзян Сюэнин, не покидавшая дворца, об этом не знала. Сердце барышни сжалось в тревоге.

Прошла еще четверть часа, и в зал наконец вернулся Ван Цюань в сопровождении евнухов и служанок, сверявших количество выданной и оставшейся бумаги. Он в смятении опустился на колени и громко заговорил:

— Докладываю государю и вдовствующей императрице! Исполняя приказ, ваш смиренный слуга сверил все цифры. Управление дворцового хозяйства выдало соученицам старшей принцессы шестнадцать пачек бумаги сорта «белый олень». По указанию ее высочества вторая барышня Цзян дополнительно получила по пачке «белого оленя» и «ледяного крыла». Мы пересчитали все листы, как исписанные, так и чистые. Среди «ледяного крыла» расхождений нет, а вот бумаги «белый олень» оказалось всего семьдесят четыре листа!

По дворцовым порядкам бумагу хранили в пачках по двадцать пять листов. Цзян Сюэнин получила три пачки: две от Управления дворцового хозяйства и одну от принцессы. То есть семьдесят пять листов, а в ее комнате насчитали лишь семьдесят четыре. О чем это говорит?

Лицо государя исказилось от ярости, а императрица Сяо вскочила с места:

— Прекрасно! Доказательство вины налицо! Цзян Сюэнин, язычок у тебя хорошо подвешен. Объясни, куда делся лист!

Барышня мысленно усмехнулась, даже не дрогнув, а Чжан Чжэ поклонился и, не поднимая глаз, заявил:

— Прошу ваше величество и матушку-императрицу сохранять хладнокровие.

У Шэнь Лана от одного вида упрямца начинала болеть голова. Услышав, что несносный чиновник вновь подал голос, император раздраженно спросил:

— Что ты опять удумал?

— Прошу ваше величество приказать: пусть в зал приведут служанок, помогавших пересчитывать бумагу, – ответил Чжан Чжэ.

— Что за новые хитрости? – нахмурился император.