Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 4 – Ши Цзин

— Ваше высочество, я просто…

Цзян Сюэнин тяжело вздохнула: подмога пришла слишком рано, удар нанесен не был, и эффект вышел куда слабее. Теперь даже роль жертвы убедительно не сыграть. Сложись все иначе, Чэнь Шуи выползла бы из учебного зала на коленях.

«Явилась как по заказу, словно Сун Цзян по прозвищу Благодатный дождь»^[7], – с досадой подумала о принцессе вторая барышня, однако ничуть не смутилась и быстро приняла нужный вид: опустила уголки рта, потупила взор, и слезы одна за другой закапали из ее глаз.

— Ваше высочество, Чэнь Шуи мало того что обругала меня, так еще и ударить хотела! – пожаловалась она обиженным голоском.

Шэнь Чжии помрачнела и нахмурилась.

— Что это значит?! – обернулась она к мнимой виновнице.

Чэнь Шуи и остальные онемели от потрясения при виде столь ловкого трюка: обрушить на соперницу лавину насмешек, вывести ту из себя, а потом расплакаться и нажаловаться принцессе, выставив себя жертвой!

Дочь ученого советника с детства не сталкивалась с подобным. Из-за неприязни к Цзян Сюэнин она не смогла проглотить обиду и в пылу гнева на мгновение потеряла голову. Даже если бы Шэнь Чжии не пришла, вряд ли она бы ударила соученицу. Обмен колкостями между знатными барышнями был в порядке вещей, но та, которая первой пустит в ход кулаки, сама же окажется виноватой. Стоило ли так рисковать? Принцесса Лэян, как назло, появилась в самый неподходящий момент. Сцена вышла неловкой до крайности. Как теперь оправдаться?

Чэнь Шуи словно окатили ведром ледяной воды. Похолодев с головы до пят, она поспешно склонилась перед Шэнь Чжии:

— Ваше высочество, выслушайте, умоляю. Смиренная дочь чиновника повздорила со второй барышней Цзян. Язык у нее острый, я не нашлась что возразить, вот и вспылила. Это моя вина. Прошу вас великодушно простить мою дерзость.

Ее голос заметно дрожал от страха. Гнев схлынул, и теперь Чэнь Шуи осознавала серьезность происходящего, ведь принцесса всегда благоволила ее сопернице. Ни спорить, ни оправдываться было нельзя. Следовало покорно признать вину, перетерпеть неприятный момент, а уж потом, когда представится случай, отыграться.

Цзян Сюэнин мысленно усмехнулась: «Куда подевалась твоя заносчивость? Увидела знатную особу и сразу сдалась? Тебя ведь никто не задирал. Ты первая наговорила гадостей и выставила себя на посмешище. Раз уж вражды не избежать, отговорками ты не отделаешься. Я тебя сейчас до белого каления доведу, чтобы ты извелась от злости!»

Приняв самый жалобный и несчастный вид, Цзян Сюэнин подняла затуманенный слезами взгляд. Ее плечи затряслись, будто она впервые столкнулась с такой наглой ложью.

— Сестрица Чэнь, неужели… неужели ты хочешь сказать, что это… это я тебя обижала? Я… я…

Ее голос резко оборвался. Девушка прикусила губу и распахнула глаза, словно только теперь узрела истинное лицо Чэнь Шуи. В ее взгляде читалась неподдельная обида и боль.

В учебном зале повисла гробовая тишина. Чжоу Баоин, остолбенев, выронила бумажный пакетик с цукатами. У Ю Юэ затылок похолодел от ужаса, и она поблагодарила в душе Небеса за то, что отвлеклась и не присоединилась к насмешкам Чэнь Шуи. Иначе теперь… Фан Мяо тоже застыла с остекленевшим взглядом. Она знала, что вторая барышня Цзян не промах, однако подобного не ожидала. Даже Сяо Шу смотрела на Цзян Сюэнин с неподдельным изумлением, будто впервые увидела. Ей вспомнился случай, когда та без раздумий макнула Ю Юэ лицом в аквариум. Неужели еще недавно в этой хрупкой и беззащитной девушке бушевала холодная, беспощадная ярость?