Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 10 – Ши Цзин

Се Вэй тоже выглядел невозмутимым, однако его равнодушие было маской. Безучастное лицо Цзян Сюэнин отразилось в его глазах и растаяло, как темное облако, гонимое ветром. В глубине его взгляда поднималась грозная волна ярости, предвещая опасную бурю. Хотя мужчина не коснулся котенка, ему показалось, что леденящий холод проник сквозь ткань рукава и пробежал от плеча до кончиков пальцев, вызвав жуткий озноб. Руки онемели от напряжения. Младший наставник изо всех сил старался отогнать это ощущение и подавить бушующий в груди гнев, ибо разум твердил ему, что злость – самое бесполезное чувство. Но чем усерднее он пытался, тем выше вздымалась волна негодования.

Наконец, вопреки обыкновению, он не сдержался. Глядя девушке в глаза, он отчеканил:

— Нин-младшая… по-вашему, я слишком мягок и уступчив?

На людях Се Вэй называл ее второй барышней Цзян, наедине – второй барышней Нин. Резкое обращение «Нин-младшая» сорвалось с его уст впервые.

Цзян Сюэнин уловила неприкрытую угрозу и напряглась. Ледяная дрожь пробежала по спине, и девушка невольно попятилась, позабыв, что стоит на лестнице. Шагнув назад, она споткнулась о край верхней ступени, потеряла равновесие и едва не упала, но в последний момент Се Вэй схватил ее за предплечье.

Его пальцы, привыкшие держать кисть, были длинными и изящными, однако в них чувствовалась жестокость и сила. Он рывком притянул девушку к себе, та покачнулась и вынужденно подалась вперед. Его хватка напоминала стальные тиски и причиняла боль. В смятении подняв голову, Цзян Сюэнин увидела напряженную шею с выступающими жилами, неподвижный кадык, сжатые в тонкую линию губы и… пару хищных, безжалостных глаз. Облик младшего наставника переменился до неузнаваемости.

По коже барышни пробежал холодок. Лицо Се Вэя не внушало такого ужаса даже в прошлой жизни, когда он во главе отряда перекрывал выходы из дворца, сжимая длинный лук и равнодушно наблюдая за тем, как мятежники уничтожают императорскую семью.

Цзян Сюэнин хотела вырваться, но он держал крепко. Попробовала закричать, но не смогла выдавить ни звука. Мужчина смотрел на нее свысока, его неподвижная фигура напоминала скалу, излучая гнетущую мощь.

— Вы умны, – сказал он, – и избалованы. Когда вы впервые попали во дворец, я предупреждал: не злите меня.

— Я действительно избалована, – холодно усмехнулась Цзян Сюэнин. – Вы были совершенно правы, утверждая, что мое упрямство не искоренить. Кто бы мог подумать, что господин младший наставник проявит ко мне столько терпения?

— Разве я не должен был отчитать вас?

Девушка встретилась с ним взглядом:

— Раз надо уважать наставника и учение, значит, наставник всегда прав. Ученик учит то, что велит наставник, и соглашается со всеми его словами. Господин Се вправе ругать меня и осуждать…

Се Вэй молча смотрел на барышню, а та чувствовала, как ее ярость разгорается с новой, необузданной силой, заставляя говорить колкости.

— …Однако я не ожидала, что могущественный младший наставник наследного принца боится кошек. Вот уж и впрямь удивительно.

Лицо Се Вэя помрачнело, но Цзян Сюэнин даже не дрогнула.

— Вчера, когда вы, господин, попятились при виде крошечного котенка, у меня зародилась догадка. Вот только разве великий стратег может бояться жалкого зверька? Мысль была столь нелепой, что я усомнилась. Но сегодня подвернулся случай проверить, и выяснилось, что я не ошиблась. Оказывается, даже у великих мужей есть слабости, а просветленным мудрецам ведом ужас.