Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 239 – Ши Цзин

— Я просто хотела побыть с тобой рядом, – ответила Цзян Сюэнин.

Она и сама не знала, что говорить. Сидеть вместе с юношей казалось достаточным утешением. Его влажный взгляд затуманился. Янь Линь улыбнулся нежно и трогательно.

— Ты так добра ко мне. А я к тебе. Тогда почему ты не любишь меня?

Цзян Сюэнин опустила голову. Прошло много времени, прежде чем в колеблющемся свете лампы прозвучал ее голос:

— Ты не виноват. Я ведь уже говорила, что я плохой человек.

Янь Линь все равно не сводил с нее глаз.

— Что же в тебе плохого?

Воспоминания нахлынули, как бурная река, и унесли ее в прошлую жизнь. В этой жизни Янь Линь не причинил ей вреда, но шрамы, сохранившиеся в памяти, были слишком глубокими. Их уже не залечить. Оставалось только держаться в стороне, пытаясь загладить вину.

— Мне приснился сон. В том сне я сдуру сказала тебе, что хочу стать императрицей. Ты разозлился. Потом я действительно стала императрицей, а ты вернулся и вместе с другими людьми запер меня. Ты обращался со мной жестоко… очень жестоко…

Ее голос был тихим и невесомым, точно утренний туман, потом задрожал, как струна, но под конец обрел твердость. И все же, когда девушка моргнула, глядя перед собой, у нее по щеке внезапно скатилась горячая слеза.

«Я все-таки слабая», – подумала Цзян Сюэнин. Быстро, как будто ничего не случилось, она смахнула слезу и даже улыбнулась.

— Я же трусиха. Во сне ты был страшный. Вот я и разлюбила тебя. Разве этого мало, чтобы назвать меня плохой?

Девушка говорила о сне, но в тот самый миг, когда у нее на щеке блеснула слеза, у Янь Линя вдруг защемило сердце. Даже дышать стало трудно, словно такое и вправду случилось. Неужели можно разлюбить, увидев дурной сон? Однако сейчас было не время докапываться до сути.

— Ты ничего плохого не сделала. Это я в твоем сне поступал плохо. Настолько плохо, что Нин-нин побоялась любить меня.

В его голосе звучали забота и чуткость, ее же слова напоминали детский каприз. Цзян Сюэнин вдруг расплакалась по-настоящему. Слезы текли ручьями из покрасневших глаз, и остановить их не получалось. Янь Линь беспомощно вздохнул, бережно провел пальцем по ее щекам и тихо спросил:

— Ты хочешь стать императрицей?

Прежде чем прийти сюда, Цзян Сюэнин твердо решила: ни в коем случае не плакать. Разрыдавшись, она устыдилась своего малодушия. Отпрянув, барышня торопливо вытерла лицо рукавом, избегая пылкого взгляда юноши.

— Я же говорю, это было во сне, – глухо пробормотала она. – Сейчас не хочу. Но все равно… кто не мечтает вознестись выше всех? Мало ли кто о чем грезит.

Янь Линь рассмеялся, но его взгляд был на удивление серьезным.

— Разве императрица превыше всех?

Подлинный властелин Поднебесья, как известно, только один. Цзян Сюэнин не поняла, на что намекает юноша, и с недоумением уставилась на него, а тот поднял руку и погладил ее по голове. В глубине его глаз скользнула едва уловимая тень. Никто не знал, что в этой мрачной тюремной камере в столь тяжелое для него время юноша, едва достигший совершеннолетия, втайне дал себе клятву, великую и дерзкую. И не сказал о ней никому.

Снаружи ударили в колотушку. Ночь перевалила за час Крысы. Лунный серп, что висел в узком оконце, исчез за краем рамы, оставив в чернеющем небе лишь горстку мерцающих звезд. Янь Линь подумал, что время летит слишком быстро: скоро ему уезжать, и он даже не знает, вернется ли.