Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 236 – Ши Цзин

Пожалуй, больше сказать было нечего. Не все в этом мире властны распоряжаться собственной судьбой.

Принцесса вскочила в седло и, не обращая внимания на гвардейцев, стремительно понеслась в сторону столицы. Цзян Сюэнин долго стояла не двигаясь, пока силуэт Шэнь Чжии не исчез на казенной дороге, растворившись под сумрачным небосводом.

В тот день она проводила Ю Фанъинь. И в тот же день в столицу прибыло посольство северных кочевников с предложением заключить династический брак. А когда Цзян Сюэнин в одиночестве вернулась домой, ведя за собой коня, барышню вызвал отец и сказал:

— Три ведомства завершили разбирательство. Дом Юнъи-хоу уличен в сговоре с мятежниками Пиннань-вана и в крамольных замыслах. Однако в память о прежних заслугах его величество в милосердии своем избавил членов семьи трех линий родства^[87] от смертной казни. Особый указ императора предписывает изъятие имущества, лишение титула и разжалование в простолюдины. Глава рода и его прямые наследники получат по тридцать ударов палками и отправятся в ссылку в Хуанчжоу, откуда не смогут вернуться без высочайшего повеления. Обвинительный приговор уже оглашен. Хвала Небесам, можно сказать, малой кровью отделались!

Разжалование в простолюдины, изъятие имущества и ссылка в Хуанчжоу. А что было в прошлой жизни? Тогда малой кровью не обошлось. Всех женщин обратили в казенных проституток^[88], а мужчин – в низших рабов. Тех, кто посмел воспротивиться, предали казни. Членов семьи трех линий родства сослали за четыре тысячи ли, в ядовитые топи Байюэ. Путь туда был полон страданий и тягот. Едва преодолев его, Янь Му вскоре слег. Жара и сырость вызвали обострение старых ран, и доблестный хоу скончался.

В новой жизни с домом Юнъи-хоу обошлись куда мягче, однако избежать ссылки не удалось. Что это за место – Хуанчжоу? За две жизни Цзян Сюэнин не уезжала далеко от столицы. Даже если она и встречала это название в книгах, ей было трудно понять, далек ли путь и как там живется. Цзян Бою, по всей видимости, считал приговор редкой удачей. Увидев, как дочь погрузилась в задумчивость, и опасаясь, что та убивается из-за участи опального рода, мужчина поспешил утешить ее:

— Хуанчжоу находится в Хубэе. Двадцать лет назад по его окрестностям прошлись копыта конницы Пиннань-вана, когда он двинул войска на север. Теперь это пустынный, заброшенный город, но в сравнении с пустошами северо-запада, Ляодуном или Байюэ, куда обычно ссылают преступников, те места куда лучше. Жизнь в Хуанчжоу, конечно, горькая, зато можно смерти не опасаться. Обоснуются как простолюдины, а спустя время, глядишь, и дождутся помилования.

Цзян Сюэнин молча слушала.

— Государь проявил исключительную милость, – объяснял отец. – Говорят, в память о заслугах рода, но все дело в ребенке, которого носит во чреве Вэнь-чжаои. Не желая осквернять себя кровопролитием, его величество предпочел приумножить число своих добрых дел ради еще не рожденного младенца. Иначе за одну только переписку с приспешниками Пиннань-вана никого бы не пощадили.

Барышня понимала это, однако всякий раз, когда она думала, что род Юнъи-хоу будет обязан забыть о привольной жизни и отправиться в ссылку по несправедливому обвинению, а вместе с семьей уедет и юноша, обреченный терпеть лишения, ее охватывала тоска и сердце ныло от горечи.