Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 195 – Ши Цзин

Се Вэй тоже вернулся к чайному столику. За его спиной белела пустая стена, у которой младший наставник обычно предавался созерцанию. Он спокойно сказал:

— Я привлекаю на свою сторону тех, кому есть что терять. Почти все, кто служит во дворце, – выходцы из бедных семей. Дом Юнъи-хоу – это опора империи и преданные защитники государства. Вы много лет помогали Учителю: вели расчеты, строили планы и проповедовали. И вот вы приезжаете в столицу и первым делом устраиваете переполох с жезлом жуи, втягиваете в беду невиновных, а после стараетесь втоптать дом Юнъи-хоу в грязь, навесив на них ярлык изменников и обрекая весь род на гибель. Позвольте спросить: вы сами помните данные клятвы? Помните прежние устремления?

— Прекрасно! Наконец-то вы сказали правду! – Гунъи Чэн, не сдержавшись, хлопнул в ладони, однако в его взгляде читалось презрение. – Несколько месяцев назад Учитель тайно направил меня в столицу, чтобы разобраться и навести порядок. Он беспокоился: не ослепит ли вас роскошь и власть? Не проявите ли вы мягкотелости, точно баба, из-за чрезмерной привязанности к дому Юнъи-хоу? Я полагал, что вы радеете за общее дело, но оказалось, что опасения Учителя подтвердились!

Се Вэй молча смотрел старику в глаза. Взгляд Гунъи Чэна похолодел, а голос стал ледяным.

— Не забывайте, кто пощадил вас и благодаря кому вы обрели все, что имеете! Раз уж братство оказало вам великую милость и подарило вторую жизнь, помните свое место. Вам ли судить о деяниях Учителя?

Се Вэй по-прежнему молчал. Стрела в его пальцах оставалась холодной на ощупь, золотые пластины оперения, отражая угасающий свет вечернего неба, едва заметно поблескивали.

Старик больше не вел беседу, а читал наставление. Он был убежден, что имеет на это полное право из-за возраста, высокого положения в братстве и долгой выслуги – не чета Се Вэю. В словах гостя звучала угроза. Он полагал, что после сегодняшнего разговора младший наставник непременно лишится доверия Учителя, а значит, недостоин равного обращения.

— Помощь слабым и стремление ко всеобщему единению всего лишь красивые слова! Пустые лозунги, чтобы завоевывать сердца, – сурово вещал Гунъи Чэн. – Ради великой цели можно пожертвовать горсткой жалких людишек и даже целым семейством Юнъи-хоу. Разве же это жертва? В смутное время от праведника мало пользы, только жестокий герой способен перевернуть этот мир!

Се Вэй долго молчал. Лишь когда золотые пластины на хвосте стрелы перестали отражать свет закатного неба, он медленно произнес:

— Вы правы.

Выговорившись, Гунъи Чэн взял чашку, чтобы промочить горло. Он даже не счел нужным обернуться, чтобы взглянуть на лицо Се Вэя.

— Отныне, – заявил старик, – вы больше не занимаетесь делами братства в столице…

Закончить фразу он не успел. В следующее мгновение на его затылок обрушилась тяжесть. Се Вэй без единого звука подошел сзади почти вплотную и прижал голову гостя к чайному столику! Утварь со звоном посыпалась на пол и разлетелась вдребезги. Гунъи Чэн, будучи в преклонном возрасте, не только не мог постоять за себя, но даже не предполагал, что в доме Се Вэя его подстерегает опасность. Он не верил, что человек, столько лет исправно служивший братству, отважится на безумный поступок.

Все произошло в мгновение ока. Без тени эмоций на лице Се Вэй вонзил в шею гостя стрелу. Сила удара была такова, что железное острие вышло из горла и пригвоздило голову старика к столику. Из разорванной артерии хлынула кровь, забрызгав белоснежное одеяние, а из горла вырвались нечленораздельные хрипы и бульканье. Гунъи Чэн в ужасе вытаращил глаза и судорожно задергался, одной рукой цепляясь за ладонь Се Вэя у себя на затылке, а другой зажимая рану в жалкой попытке удержать ускользающую жизнь. Однако сколь беспомощны были его усилия перед взором безжалостного убийцы! Гунъи Чэн не мог, не хотел верить! Из его рта пошла кровь, и старик впился в злодея немигающим взглядом: