Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 125 – Ши Цзин

Ее покои находились в самом далеком уголке Янчжи, а Сяо Шу занимала лучшую комнату, обращенную на юг, с окнами в двух стенах и поэтому светлую. Рядом тянулась крытая галерея, и никого вокруг. Дойти туда было быстрым делом. У двери стояла служанка. Когда Цзян Сюэнин подошла, та поклонилась и, к изумлению девушки, произнесла:

— Вы к старшей барышне Сяо? Госпожа ожидает вас.

Цзян Сюэнин удивленно вскинула бровь. Подобное совпадение ее поразило, но она промолчала. Служанка тоже не стала говорить лишнего и распахнула дверь, приглашая войти.

Обстановка внутри выглядела не хуже, чем в покоях Цзян Сюэнин, что свидетельствовало о знатном происхождении хозяйки. Никакой нарочитой роскоши. Даже вазочка, неаккуратно поставленная в угол, была покрыта глазурью цвета небес после дождя. У стола замерла служанка, готовая подать кисти и тушь.

На Сяо Шу была светло-сиреневая юбка бессмертной. Придерживая правый рукав, она писала картину: великая река несла свои воды, ее берега расходились у горизонта, древняя сосна высилась на утесе, а вдали среди волн терялся силуэт одинокого паруса. Широта творческого замысла впечатляла. Обычно барышни, знатные и поскромнее, предпочитали рисовать тонкой кистью птиц и цветы, изображая томные женские грезы, но Сяо Шу, судя по всему, подобное не одобряла. Ее размах был гораздо масштабнее: дочери Чэн-гуна нравилось писать тушью горы и реки. А может, она просто хотела произвести впечатление. Когда Цзян Сюэнин вошла, кончик кисти касался тени одинокого паруса.

— Я ждала, что ты придешь, – с улыбкой произнесла Сяо Шу, поднимая глаза, – однако это случилось раньше, чем я думала.

Она отложила кисть и махнула рукой, отпуская служанку. В комнате остались только две барышни. Цзян Сюэнин заранее знала, что собеседница не из тех, с кем легко иметь дело, поэтому не удивилась сказанному и ответила:

— Значит, я все-таки превзошла твои ожидания.

Сяо Шу кивнула:

— Не просто превзошла. Ты почти вызвала мое восхищение.

— Ты про обыск в Янчжи?

— Тебе не откажешь в сообразительности.

Цзян Сюэнин фыркнула и, не желая тратить время попусту, положила на стол мешочек для благовоний.

— Вчера ты вернула мне кое-что, только, похоже, я потеряла это не там, где ты подобрала.

— Знаю.

Барышня вскинула бровь, а Сяо Шу помолчала немного, словно подбирая слова, и пояснила:

— История с обыском – моих рук дело, но всему виной нелепое недоразумение. Я не хотела тебе навредить.

Цзян Сюэнин сочла ее ответ забавным и улыбнулась.

— Это я тоже знаю.

Их беседа была полна скрытых намеков. Обе стороны осторожно прощупывали друг друга.

На самом деле, впервые узнав о существовании Цзян Сюэнин, дочь Чэн-гуна не посчитала ее соперницей. Во-первых, Сяо Шу происходила из знатного рода и мало кто мог представлять для нее угрозу; а во-вторых, ей было нечего делить со второй барышней Цзян. Чтобы стать врагами, нужны оба условия. Однако, когда барышни попали во дворец, обстоятельства изменились: фаворитка принцессы стремительно продвигалась вперед и в стенах дворца, невзирая на скромное происхождение, почти не уступала Сяо Шу. Затем Шэнь Цзе, тайком хранивший чей-то вышитый платок, проявил к Цзян Сюэнин особое внимание. Все, кто обладал хоть каплей проницательности, понимали, что младшего брата императора, скорее всего, провозгласят наследным принцем. Дочь Чэн-гуна стремилась занять трон, и вторая барышня Цзян превратилась в угрозу, причем серьезную. В тот раз Сяо Шу совершенно случайно узнала о готовящемся обыске и подумала: Цзян Сюэнин обязательно должна попасть в Управление дознания и хлебнуть горя, а что с ней произойдет в застенках, не столь важно. Это был идеальный шанс устранить опасную соперницу. Вот только никто не ожидал, что младшая дочь из небогатого дома в решающий миг проявит хладнокровие, начнет настаивать на своей невиновности, угрожая самоубийством, и отведет от себя беду. А потом вдруг выяснилось, что злополучный платок принадлежал вовсе не Цзян Сюэнин, а ее старшей сестре! Вот уж поистине нелепейшая из ошибок! Сяо Шу дорожила репутацией, но, когда вдовствующая императрица отчитывала племянницу за постыдный промах, возразить было нечего, как бы ни кипела в душе обида. Она действительно совершила неверный ход и оплошала. Теперь ее ожидало соперничество с Цзян Сюэхуэй и вдобавок противостояние с младшей барышней – положение крайне невыгодное. Как бы ни был силен человек, удалой одиночка не справится с тысячами клинков. Сяо Шу не стремилась наживать слишком много врагов, и история с мешочком для благовоний предоставляла прекрасную возможность исправить ошибку, избавившись от сильного противника.