Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 122 – Ши Цзин

Се Вэй приподнял бровь и тихо фыркнул: «Лучший друг?»

Похоже, мужчина хотел что-то добавить, однако лишь покачал головой. Пить ему расхотелось, и он поставил чашку на стол.

— Поупражняйтесь в игре.

Цзян Сюэнин еще не допила чай, но без сожаления отставила чашку. После беседы гнев на Яо Си бесследно исчез. Его сменила гнетущая тяжесть. Барышня села за цинь и заиграла пьесу «Пестрые облака гонятся за луной», чтобы размять пальцы. Вчера она показала себя хорошо. Казалось, сегодня должно быть лучше, однако вышло наоборот: вместо плавности появилась скованность, и уже через несколько тактов прозвучала фальшивая нота. Се Вэй повернулся, и девушка прекратила играть, уставившись на свои пальцы, лежащие на струнах. Они чуть подрагивали, а вместе с ними вибрировали и прижатые струны. Цзян Сюэнин медленно подняла руки, переплела пальцы и крепко сжала в замок перед собой, однако дрожь поднялась от их кончиков к самому сердцу. Барышня опустила голову и закрыла глаза.

Се Вэй впервые не сделал ей ни одного замечания.

— Если не можете успокоиться, не играйте, – велел он.

Церемония совершеннолетия Янь Линя совсем близко… Пока об этом не говорили, было терпимо, но стоило вспомнить, и от спокойствия не осталось и следа. Цзян Сюэнин ощущала в груди холодную тяжесть, словно ее придавило чем-то громоздким, не давая вдохнуть. Живые глаза, сверкавшие во время ссоры с Яо Си, потускнели.

— Хорошо, – тихо ответила барышня.

В боковом зале снова воцарилась тишина. Се Вэй сидел за письменным столом и разбирал бумаги, но тоже не мог сосредоточиться на работе. Цзян Сюэнин впала в оцепенение и вскоре совсем ушла в себя. Спустя полчаса появился евнух с докладом, однако, увидев девушку, промолчал. Младший наставник поднялся и обратился к ней:

— Завари себе чай и отдохни. Почитай что-нибудь.

Он вышел из зала. Евнух последовал за ним в галерею и, понизив голос, приступил к докладу. Цзян Сюэнин не разобрала ни слова, да и нарочно подслушивать не смела. Девушка долго просидела перед инструментом и, очнувшись от забытья, почувствовала, как затекло тело. Цинь по имени Цзяоань был подарком Янь Линя. Искреннее и пылкое лицо юноши до сих пор всплывало в ее памяти, поэтому чем дольше она глядела на инструмент, тем тяжелее становилось на душе.

В конце концов барышня встала, пересела за чайный столик и принялась кипятить воду. Тарелка с пирожными стояла на прежнем месте. Цзян Сюэнин покосилась в ее сторону. Первую заварку чая она выпила, не притронувшись к сладкому, после второй ощутила в желудке горечь, а после третьей поняла, что нужно перекусить, и протянула руку к тарелке. Белоснежные ломтики с ядрышками персика выглядели так же, как и вчера. Хотя, если присмотреться, ядрышки были крупнее? Дворцовые повара готовили из рук вон плохо, однако их сладости неизменно радовали глаз и восхитительно пахли. Жаль только, что вкус не оправдывал ожиданий. Но ведь это дворец. Кого здесь волновала такая мелочь, как вкус?

Цзян Сюэнин взяла ломтик, долго его разглядывала, мысленно поворчала и небрежно сунула в рот. Клейкий рис был тщательно вымешан, пирожное получилось упругим и при этом нежным. Сладкое, но не приторное. С ноткой свежести, но без горчинки. Барышня сначала ни о чем не догадывалась, однако в тот миг, когда вкус раскрылся на языке, у нее дернулось веко, и она едва не поперхнулась от неожиданности. Рука дрогнула, чуть не опрокинув чашку. Дело было не в том, каковы пирожные на вкус. Она поняла одно: это не работа дворцовых поваров. В прошлой жизни Цзян Сюэнин перепробовала изделия всех придворных кондитеров, и ни один не смог угодить императрице. В этой жизни повара были те же. Значит, на этой тарелке…