Книга Дьявольская лилия, страница 66 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Шшш. — Его пальцы скользят в мои волосы, запутываясь в локонах и выбивая мою резинку. Он нежно массирует мой затылок одной рукой, в то время как другая играет с моим клитором. Оба ощущения питают огонь, разгорающийся внутри меня, воспламеняя безумие, от которого мои глаза закатываются, а губы приоткрываются в беззвучном крике.

— Вот так, любимая. Вот так, ты так хорошо справляешься для меня. Так хорошо принимаешь своего мужа. — Его слова переходят в хриплый итальянский, и хотя я больше не понимаю, что он говорит, его чувственный тон остается тем же. Это так сексуально, так горячо. Я дрожу, зажатая между ощущением и жаром, исходящим от него. Нарастающее давление лопается, и я снова кончаю, мое освобождение помогает плавному движению его бедер. Он ругается и сжимает хватку на мне.

— Видишь? Теперь я полностью внутри. Не так уж и плохо, правда? — шепчет он несколько мгновений спустя.

Мои глаза сонно открываются на его вопрос, и я оглядываюсь назад, чтобы подтвердить его слова — действительно, он полностью погружен в меня. Его таз прижат вплотную к моей ноющей заднице, его член растягивает меня до предела. Полнота настолько интенсивна, так подавляюща, что я клянусь, чувствую, как его член пульсирует внутри меня. Мое тело реагирует инстинктивно, и мои внутренние стенки беспомощно трепещут вокруг его внушительной длины, пытаясь приспособиться к невозможному растяжению.

Его глаза становятся тяжелыми от возбуждения, рот приоткрывается, когда он издает низкий стон. Поэтому я делаю это снова, пробуя, и он отвечает грубым сжатием моего бедра и затылка.

Затем он медленно, осторожно, вращает бедрами, и я вскрикиваю, когда интенсивное удовольствие проносится сквозь меня, слишком острое, слишком сильное. Черт, может быть, потому что я уже кончила дважды, но я внезапно стала гиперчувствительной.

Я ощущаю все — твердый край стола, больно впивающийся в мой живот, обещая синяки. Подушечки его пальцев на моем затылке, его мозолистая ладонь на моей все еще горящей заднице. Каждое нервное окончание живое, и это только усиливает мою жажду большего.

— Хорошая девочка. — Его похвала сопровождается медленным извлечением и последующим размеренным толчком. Мои пальцы ног поджимаются на прохладном деревянном полу, заземляя меня, пока я гонюсь за восхитительной болью, нарастающей в глубине моего нутра.

Наклоняясь над моей спиной, он проводит носом по моему горлу, бормоча нежные слова на густом итальянском, которые окутывают меня, как теплое одеяло. Его бедра движутся вперед и назад между моих бедер, поднимая наше удовольствие ввысь.

Мои пальцы беспомощно царапают обеденный стол, неконтролируемые стоны вырываются наружу, когда его толчки становятся жестче, быстрее, крадя мое дыхание, пока я не начинаю задыхаться, едва способная вдохнуть достаточно воздуха в легкие.

Затем он использует хватку на моих волосах, чтобы дернуть мою голову вверх, и я замечаю, что он смотрит на мой рот с такой сильной тоской. Я не могу сдержаться; мой собственный взгляд падает на его приоткрытые губы, вспоминая, каким сладким он был на вкус. Боже, зачем я вообще отказывала себе в его поцелуях?

У меня текут слюнки, и я пытаюсь вспомнить, почему я вообще думала, что правило «без поцелуев» имеет смысл. Но с ним, смотрящим на меня так, все причины улетучиваются, и я начинаю наклоняться, как мотылек к пламени. Его рот, его запах, все тянет меня, пока...