Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 62 – Ольга Вереск

Убираю яркость, смотрю на Вику.

Она спит, положив ладонь под щёку. На стуле её свитер. Смотрю на него, как на чужую вещь, найденную у себя.

Одеяло сползло до талии. Блузка задралась. Полоска кожи над резинкой. Хочу провести языком. Стояк утренний, злой, от одной этой полоски. Смотрю и уже ненавижу себя за то, что смотрю.

Открываю сообщения, пришедшие ночью. Два от Алекса, одно из группы, где мы обычно договариваемся о встречах. Там уже придумали мне новое прозвище. Прислали картинку с поводком, подписали её именем Вики.

Я могу заблокировать их. Могу написать, что они идиоты. Вчера я уже пытался, и несколько часов казалось, что достаточно выбрать сторону.

Смеются уже надо мной. Шея мгновенно мокнет; тру её ладонью.

Макс спросит, чем она меня взяла. Алекс заржёт. Сам знаю, что отвечал бы на их месте. Ртом. Ногами. Тем, как смотрит, когда кончает. От этого ещё паршивее.

Вика тихо вздыхает во сне.

Убираю телефон. Как будто она может прочесть экран с закрытыми глазами.

Смотрю на ее щеку, прижатую к ладони. Сам бы разбил ебало тому, из-за кого она прячет телефон. От собственной мысли скулы сводит. Удобно устроился, да?

Мне становится тесно.

В штанах тоже тесно. Хочу разбудить её руками между ног и одновременно выставить за дверь, пока Макс не добил. Два желания в одной башке.

Вечером хотел пойти. Сейчас представляю, как куратор спросит, зачем рассылал записи, и ответить нечего. Потому что мудак? Так и записать ей? А за дверью Макс, потом Алекс. С ними тоже придётся говорить.

Он улыбнётся. Говорить ничего не придётся.

Сажусь на кровати. Вика шевелится, и я замираю, словно меня поймали.

Что за херня?

Это мой дом. Моя жизнь. Почему я уже думаю, можно ли встать, чтобы её не расстроить?

Потому что она спит, отвечает какая-то вполне здравая часть меня.

Я не слушаю.

Над отцовским «не делай глупостей» нахожу старые скриншоты. Знаю, что там написано, читаю. Три картинки, на каждой её имя. Вопрос про оплату. Увеличиваю так, что строчка не помещается целиком, приходится двигать пальцем вправо.

Перечитываю, хотя знаю наизусть.

Вика сказала, что вызвала скорую, когда я упал. Я помню пол под щекой. Помню её голос, слишком громкий, перепуганный. Дальше всё рвётся на куски.

Это ничего не доказывает, говорю себе.

Ни в одну сторону.

Вчера можно было спросить. Она сама просила объяснить. Я сказал «не сейчас», потому что боялся ответа, который разрушит удобную ненависть.

Зато теперь эти картинки снова под рукой.

С ними проще встать.

Одеваюсь тихо. Нахрена крадусь, если уже решил её разбудить? Не попадаю в рукав, выворачиваю футболку обратно, злюсь ещё сильнее. Макс со своими сообщениями. И я, который полез их читать.

На футболке её запах. Натягиваю и чувствую рот у ключицы. Член дёргается. Сука.

— Данила?

Оборачиваюсь.

Вика приподнялась на подушке. Смотрит сонно, без настороженности, и меня словно бьют под рёбра.

Одеяло на бёдрах. Волосы на щеке. Губы припухшие. Хочу залезть обратно и заткнуть себе рот её языком. Выбираю другое.

— Который час?

— Рано ещё.

Она тянется к телефону. Проверяет экран, выдыхает.

— Я маме потом позвоню. Ты вниз?

Можно сказать «да». Принести воду. Спросить, что она будет на завтрак. В одиннадцать зайти в кабинет, пережить несколько неприятных минут.