Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 44 – Ольга Вереск

Пальцы ледяные. Кожа под ними горит. Если сдвинет ладонь на сантиметр в сторону — накроет сосок. Не сдвигает. Я стою и не дышу, чтобы не толкнуться ей навстречу бёдрами.

Подними глаза, Вик. Она застегивает пуговицу, отступает.

— Больше не заедает.

Хочется поймать ее за запястье, вернуть. Прижать к шкафу и доказать, что заедает не рубашка. Сказать что-нибудь такое, чтобы снова посмотрела, как секунду назад. Но она уже идет к лестнице.

— К шести сюда, — бросаю вслед.

Вика останавливается.

— Когда закончу в больнице. Напишу.

— Я сказал к шести.

— А вчера подписал другое.

Она уходит. Входная дверь закрывается, и дом сразу становится слишком тихим.

Тру пуговицу большим пальцем. Под ней до сих пор покалывает кожа. Сам бы застегнул за секунду, идиот.

В штанах тесно. Сижу на краю кровати и не расстёгиваю. Не заслужил. Пуговица ещё тёплая от её пальцев.

В университете по субботам открыты спортивный корпус и библиотека. Мы договаривались встретиться после тренировки. Макс ждет у раздевалки, Алекс сидит на подоконнике, крутит ключи.

— Ну что, семейный завтрак? — спрашивает Макс.

— Отъебись.

— Чего сразу? Мы рады за тебя.

Алекс показывает телефон. В канале уже обсуждают, сколько Семеновой доплачивают за ночные смены. Под записью смеется парень с нашего потока, который вчера просил у нее конспект.

Я узнаю фамилию. Почему-то именно она раздражает сильнее остальных.

Ночные смены. В голове сразу её свитер, холодные пальцы под рубашкой. Хочу выбить телефон Алексу за то, что они это произносят вслух.

— Адрес больше не выкладывайте, — говорю.

— Да поняли. Ещё в четверг объяснил, — Алекс раздражённо убирает телефон.

— И к дому не подъезжайте.

Макс смотрит на меня внимательнее.

— А к твоему можно?

— Сегодня нет.

— Так мы тебе мешаем?

Он улыбается, но в голосе появляется неприятная нота. До сих пор я сам давал ему повод, сам подкидывал фотографии. Теперь хочу забрать часть развлечения, и он это замечает.

— У меня подготовка, — отвечаю.

Алекс смеется. Макс тоже, через секунду. Я не смеюсь.

После тренировки сталкиваемся с куратором у лестницы. Она останавливает меня по фамилии. Макс успевает отойти, но остается в пределах слышимости.

— По поводу публикаций еще поговорим в понедельник, — говорит куратор. — Виктория сейчас занята состоянием матери. Это не значит, что ее заявление исчезло.

— Можете не напоминать, — цежу, замечая, как Макс замедлил шаг.

— Тогда дождусь вас в понедельник, — отвечает куратор, не понижая голоса.

Она уходит. Ремень сумки режет ладонь. Разжимаю пальцы по одному.

Макс подходит ближе.

— Опять защитники. Может, ей уже медаль выдать?

— Завали ебало.

Он поднимает брови. Я вижу, как усмешка медленно сползает.

— Ты определись, Зверев. Сам начал, теперь все виноваты?

Ответить нечего. Поэтому я прохожу мимо и толкаю дверь сильнее, чем нужно.

У выхода из библиотеки замечаю Лену. Она прижимает к боку пачку распечаток, другой рукой пытается застегнуть сумку. Одна страница падает. Наклоняюсь, поднимаю. Вверху фамилия Семеновой.

— Отдай, — говорит Лена.

— Все за нее делаешь?

— Распечатала задания. Ей сейчас некогда.

Я рассматриваю лист. Те же задачи, которые Вика собиралась разбирать со мной. На полях карандашом отмечено, с чего начать.

— Она попросила?

— А тебе для помощи обязательно нужно сначала попросить?