Книга Зловещая мелодия, страница 48 – Эрик Фуасье

Среди тех, кто находился в помещении, Валантен знал в лицо только хозяина поместья, месье де Ларош-Сент-Андре, который сейчас стоял, облокотившись на каминную полку. Остальные пятеро инспектору никогда не встречались. В их числе был священник в сутане с вьющимися волосами до плеч – он с чопорным видом сидел в кресле и медленно потягивал из бокала какой-то напиток, явно пришедшийся ему не по вкусу, если судить по брезгливой гримасе, искажавшей черты лица после каждого глотка. Напротив хозяина расположились на установленном в центре зала канапе двое мужчин лет тридцати – тридцати пяти, разительно отличавшиеся друг от друга. Один из них, кудрявый брюнет с лихими усами, имел выправку военного, что подтверждала кавалерийская сабля у него на боку. У второго были такие светлые волосы, что они казались почти белыми, а выражение глаз наводило на мысль о характере, склонном к меланхолии; одет он был с подчеркнутым изяществом и не без экстравагантности, причем в его наряде чувствовался стиль лучших английских портных; галстук украшала булавка с роскошной жемчужиной, из жилетного кармана свисала золотая цепочка от часов. В стороне, на фоне высокого и узкого окна, стояла пара помоложе, юноша и девушка. Лица у обоих были суровые и решительные, вид – воинственный, и в этом они настолько походили друг на друга, что их на первый взгляд можно было принять за брата и сестру. Юноша, высокий, темноволосый, с пылающим взором черных глаз, был при шпаге, да еще и с пистолетом за поясом. У него в петлице красовалась белая кокарда^[65], а в заносчивой и бравой манере держаться было что-то демонстративно утрированное, фанфаронское. Девушка оделась для верховой езды; длинные золотисто-каштановые кудри рассыпались по ее плечам. Эта великолепная шевелюра, переливавшаяся на солнце, отвлекала на себя внимание от резких и грубоватых черт ее лица. Глядя на нее, Валантен вспомнил об амазонках короля – женщинах, сражавшихся бок о бок с вандейскими полководцами сорок лет назад, во времена великой Католической и Королевской армии.

Вся эта компания, собравшаяся в зале, была слишком занята разговором, чтобы заметить присутствие инспектора за приоткрытой дверью. Атмосфера там царила напряженная.

— …как бы то ни было, я могу со всей уверенностью подтвердить, что вчера маршал прибыл в Нант. Как видите, все говорит о том, что условленная дата – двадцать четвертое мая – остается неизменной. Это означает, что у нас осталось четыре дня.

Эти слова, произнесенные хозяином Мелье, Валантен услышал, когда приблизился к залу.

— Клянусь честью, мне и в голову не приходило ставить под сомнение полученные вами сведения, Ларош-Сент-Андре! – воскликнул брюнет с военной выправкой, сидевший на канапе. – Однако я до сих пор не получил официального приказа от Отишана. И это противоречит вашему утверждению!

Молодой фанфарон у окна вмешался с ядовитой иронией:

— Пóлно вам, господа! Не делайте вид, будто вам неизвестны причины такого положения дел! Отишан – слабак, связавшийся с кучкой панкалье^[66], с этими презренными трусами, которые собираются принимать решение о восстании в зависимости от каких-то там гипотетических успехов на юге, от провозглашения республики в Париже или от иностранного вторжения на земли королевства. Десятка дней не прошло, как я вернулся из Нанта, и смею вас заверить, что там вторая армия генерала Клуэ готова к боевым действиям куда лучше, чем мы. Вот будет умора, если мы позволим этим тупым бретонцам преподать нам урок чести и доблести!