Книга Рука на Стекле, страница 35 – Джон Гришем

Мэтью отшатнулся.

Фигура исчезла. Не ушла — перестала быть. Как будто свет моргнул и забыл её.

Он стоял. Смотрел на стекло. На то место, где только что была фигура. Ничего. Лес. Светлый. Тихий. Пустой.

Опустил руку. Посмотрел на ладонь.

На стекле остался отпечаток. Не его. Маленький. Детский. С той стороны. Кто-то прижал ладонь. Изнутри. И отпечаток остался. На стекле. На той стороне, которая не должна была существовать.

Мэтью стоял. Смотрел на отпечаток. На свои пальцы. На стекло, которое было невидимым, если не знать, где искать.

Он не коснулся отпечатка. Не стёр. Смотрел.

Потом повернулся. Пошёл обратно.

Он вернулся на поляну. Не сказал ни слова. Прошёл мимо Сандры, которая сидела у входа. Мимо Лиз, которая стояла у костра. Мимо Анны, которая шила, сидя на мху, низко опустив голову. В руках — не куртка. Маленькое. Серое. С красной ниткой на воротнике. Мэтью знал: это некому будет носить. Пальцы двигались сами. Анна не смотрела на них. Мимо Марты, которая сидела у ручья. Посмотрела на Мэтью. Не сказала ничего. Смотрела. Как будто знала. Как будто видела его там. По ту сторону.

Мэтью подошёл к пню. Встал. Смотрел на кружки. На каплю на ободке тринадцатой. Тяжёлая. Готовая упасть. Но держалась.

Сандра подошла. Встала рядом. Не касалась. Стояла.

— Ну?

Мэтью молчал. Смотрел на каплю. На трещину, которая тянулась по ободку. На букву «К» на дне соседней кружки.

— Мэтью.

Он повернулся. Посмотрел на неё. На красную нитку. На узел. На её глаза, которые ждали. Которые боялись. Которые считали, даже когда не считали.

— Я нашёл.

Сандра замерла.

— Оно там. Где он показал. Где Марта сказала.

— Что за ним?

Мэтью смотрел на неё. Долго. Руки висели вдоль тела. Пальцы разжаты. Впервые за месяцы — разжаты. Не держали ничего. Ни чайник. Ни кружку. Ни пустоту.

— Не знаю.

— Мэтью.

— Кто-то есть. Маленький. Босой. Смотрел на меня.

Сандра не дышала. Пальцы сжались. Красная нитка на запястье натянулась. Узел врезался в кожу.

— Он?

— Не знаю. Может, он. Может, не он. Но он был там. По ту сторону. Прижал руку. К стеклу. Изнутри. И отпечаток остался.

Тишина. Где-то в лесу капала вода. Три. Пауза. Две. Сандра не считала. Слышала.

— Завтра, — сказал Мэтью. — Все. Идём.

Сандра кивнула. Не спросила зачем, что и как.

Кивнула. Потому что если он сказал «идём» — значит, идёт.

Мэтью повернулся. Посмотрел на пень. На кружки. На каплю.

И замер.

Капля дрожала. Не от ветра. Ветра не было. Она дрожала сама. Внутри неё что-то билось — мелко, часто, как пульс в кончике пальца. Капля ждала. Завтра они пойдут. Завтра всё изменится. И она знала это. Тяжёлая. Налитая. На ободке.

Мэтью протянул руку. К капле. Палец замер в миллиметре от ободка. Не коснулся. Не мог. Если коснётся — упадёт. Если упадёт — всё начнётся. А он не готов. Никто не готов.

Он убрал руку.

Посмотрел на ладонь. Ту, которую прижимал к стеклу.

Отпечаток был там. Не на стекле. На его коже. Вдавленный. Красный. Пять пальцев. Пятка. Маленькие. Детские. Как будто кто-то взял его за руку. С той стороны. И не отпустил.

Мэтью сжал кулак. Медленно. Как будто хотел спрятать. Удержать. Не потерять.

Сандра смотрела на его руку. На кулак. На побелевшие костяшки.

— Мэтью. Что на руке?

Он не разжал кулак. Посмотрел на неё. На её глаза. На красную нитку. На узел, который она завязала сама. Крепко. Не навсегда. Но надолго.