Книга Рука на Стекле, страница 33 – Джон Гришем

Сандра не дышала.

— Он сказал слово. Одно. Перед тем как закрыть глаза. Я ждала «мама». Все ждут «мама». А он...

Губы сжались. В точку. Маленькую, белую.

— Какое слово, Марта?

Марта открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Горло двигалось. Глотало. Слово было твёрдым. Косточка от ягоды. Застряла. Царапала. Три дня царапала. Она не могла её выплюнуть. И не могла проглотить.

— Не могу.

— Ты не могла три дня.

— И сейчас не могу.

— Тогда зачем ты здесь? Зачем сидишь у ручья и не пьёшь? Ты сидишь, потому что хочешь сказать. Ты не можешь не сказать. Ты ждёшь, пока слово само выйдет. Но оно не выйдет. Потому что ты его держишь. Как я держала его руку. Как Мэтью держит чайник. Держишь. И оно не выходит.

Марта смотрела на неё. Долго. Глаза сухие. Полные. До края.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю.

— Нет. Ты думаешь, что если скажу — станет легче. Не станет. Станет хуже. Потому что когда я скажу, я должна буду пойти туда. А я не хочу.

— Куда?

Марта подняла руку. Указала. Туда. Где стволы смыкались. Где не было тропы. Где лес стоял плотный, как стена.

Сандра посмотрела. Ничего.

— Что там?

— Не знаю. Но он показал. Сказал слово и показал пальцем. Слабо. Туда.

— Какое слово?

Тишина. Вода текла. Ветка на дне шевельнулась. Или нет. Сандра смотрела на губы Марты. Они двигались. Без звука.

Марта сжала кулаки. Костяшки побелели. Ногти вошли в ладони. Плечи поднялись. Опустились. Поднялись. Она поднимала что-то. Тяжёлое. Изнутри.

— Стекло.

Тихо. Почти беззвучно. Воздух стал звуком и тут же рассыпался. Сандра не расслышала. Или расслышала, но не поверила.

— Что?

Марта не повторила. Сидела. Смотрела на воду. На свои руки. Пальцы лежали на коленях. Разжатые. Пустые. Перестали дрожать. Слово вышло. И пальцы успокоились.

— Стекло, — сказала Сандра. Не вопрос. Проверка. Слово легло на язык. Тяжёлое. Холодное.

Марта кивнула. Один раз.

— Он сказал «стекло». И показал. Туда.

Сандра смотрела на неё. На воду. На кружку, которая стояла полная. Стекло. Первый раз — звук. Второй раз — предмет. Третий — место. Место, куда кто-то ушёл и не вернулся. Место, куда кто-то показал рукой перед тем, как закрыть глаза.

Марта встала. Взяла кружку. Посмотрела на воду внутри. Поднесла к губам.

Выпила. Один глоток. Два. Три. Четыре.

Сандра замерла.

Марта выпила четыре. Впервые за три дня. И не задохнулась. Не остановилась. Не начала считать заново. Выпила. Поставила кружку. Посмотрела на Сандру. Глаза всё ещё сухие. Но в них что-то сдвинулось. Не исчезло. Сдвинулось.

— Я пойду спать, — сказала Марта.

Ушла. Не обернулась.

Сандра сидела у ручья. Смотрела на воду. На камни. На своё отражение, которое плыло и не плыло и ждало, как она.

Стекло.

Она не знала, что это значит. Но знала: не метафора. Не образ. Ребёнок сказал «стекло». И показал. Туда. Где лес сгущался. Где не было тропы.

Сандра встала. Пошла к палатке. Не легла. Сидела у входа. Смотрела на поляну. На пень. На кружки. На каплю, которая висела на ободке тринадцатой. Не падала. Хотя должна была. Давно. Тяжёлая. Налитая. Ждала.

Мэтью вышел из палатки. Стоял у плиты. Чайник холодный. Он не ставил. Смотрел на свои руки. На ожог. На пальцы, согнутые в пустоте.

— Она сказала? — спросил он. Не обернулся.

Сандра кивнула. Потом вспомнила, что он не видит.