Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 229 – Брэдли Бэлью

На следующий день после того, как люди каимирского дворянчика отпустили его, Эмре снова пришел под мост, сел, обхватив колени, слушая, как свистит ветер, глядя, как песок вздымается волнами, будто море…

Впрочем, откуда ему знать? Он никогда не видел моря и был уверен, что никогда не увидит. Не в этой жизни. Он оборванец, всегда был и всегда будет.

На город спустились сумерки. Эмре начал подумывать о том, что не стоило ходить к Хамиду. Хамиду его просьба очень не понравилась, хотя Эмре настаивал, что эти сведения Масид узнать захочет.

— Так скажи мне, – потребовал Хамид.

— Нет. Только Масиду.

Хамид нарочито равнодушно кивнул на его ссадины.

— Что с тобой случилось?

— Об этом я и хочу с ним поговорить.

— Мне это не нравится, Эмре.

Но Эмре твердо стоял на своем, и в конце концов Хамид, кивнув в знак согласия, спросил его, где назначить встречу.

— Под Горбуном, – ответил Эмре.

Хамид недоверчиво уставился на него, пытаясь угадать, шутит он или нет, и рассмеялся.

— Как хочешь, Эмре. Твоя жизнь, не моя.

Из песчаного облака показались темные фигуры: пятеро уличных мальчишек постарше и две девчонки.

Они стащили с лиц шарфы, явно собираясь тут остановиться, но замерли, заметив Эмре. Одна из девчонок вышла вперед.

— Это наше место.

Она и парень, маячивший позади нее, были Эмре почти ровесники.

— Сегодня не ваше.

Подошли остальные. Выражения их лиц не обещали ничего хорошего.

— Ты ее слышал. Проваливай.

Эмре спокойно вынул нож, взглянул девчонке в глаза. Он знал, что увидит. Фальшивый гонор. Шесть лет он сам смотрел на мир точно так же. Но все меняется, и он изменился. Как? Он не понимал до конца, но точно знал, что это правда.

В глубине души он надеялся, что они нападут, и можно будет выпустить хоть малую часть гнева, копившегося годами. Но девчонка что-то разглядела в его глазах – может, узнала нечто, в чем боялась признаться себе – и отвернулась.

— Пошли лучше пожрем, – бросила она дружкам, и вскоре они скрылись в облаке песка. Эмре снова остался один. Но ненадолго.

Новый силуэт появился среди бури: мужчина с раздвоенной бородой, закрывавший лицо шарфом. Заметив Эмре, он опустил шарф, и тот радостно захлопал на поднимающемся ветру, будто пытаясь улететь.

Подойдя, Масид кивнул Эмре, понимающе улыбнулся и сел рядом. Какое-то время они молча смотрели на реку, пока он не сказал вдруг:

— В детстве я любил это место.

Эмре удивленно уставился на него.

— Я думал, ты вырос в пустыне.

— Так и было, но отец иногда привозил меня в Шарахай.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем он приезжал в Шарахай?

Масид пожал плечами – неожиданно мальчишеский жест для такого величественного мужчины.

— По многим причинам. Он говорил мне, что ненавидит Шарахай, что спалил бы этот город дотла, если б мог. Но Шарахай поражает. Он находит, чем привлечь каждого. Думаю, отец приезжал сюда специально, чтобы прикоснуться к тому, что ненавидит. Все равно что постоянно трогать языком ранку во рту. – Ветер завыл, как потерянная душа, пытающаяся поведать о своем горе безразличному миру. – Зачем ты меня сюда позвал, Эмре?

— Попросить о помощи.

— Я недавно взял тебя под крыло, а ты уже просишь меня об одолжении?

— Считай, что так мы поможем друг другу.

— Напустил туману! Ну давай, орленок, я заинтригован.