Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 228 – Брэдли Бэлью

Это было так больно, что она тихонько вскрикнула. Эмре вздрогнул, попытался отодвинуться, но она держала крепко. То была сладкая боль – как давно Чеда хотела разделить ее с Эмре!

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, двинулся вперед, назад… и потерялся в ощущениях, закрыв глаза, обнимая ее крепче, вбиваясь в нее все быстрее, быстрее… пока не вскрикнул, наконец, изливаясь, пока Чеда сама не выгнулась дугой от удовольствия, стиснув его бедрами.

Никогда, никогда она не думала, что испытает нечто похожее без лепестков. Вернее, это было совсем иначе, но так же чудесно. Будто вся пустыня наполнилась музыкой.

Чеда мысленно поклялась, что даже бросит пригоршню сильвалов в чашу для подношений Йеринде, если после этого у нее не будет такого же похмелья. И рассмеялась.

— Что? – спросил Эмре.

— Ничего.

— Ты сейчас смеялась. А мы вообще-то любовью занимаемся.

Она погладила его по щеке.

— Если бы ты почувствовал то же, что и я, ты бы тоже от радости смеялся.

И он действительно рассмеялся прекрасным, коротким смешком, и поцеловал ее снова.

Они долго лежали рядом, переводя дух, будто только что скатились с высоченного бархана. Эмре погладил ее по щеке, нахмурился.

— Что? – спросила Чеда.

— Иногда я хочу вернуться в прошлое и начать все сначала.

— Ты о чем?

— Я хотел бы, чтобы мы сбежали до того, как все это случилось.

— Что случилось?

Он пожал плечами.

— До того, как Короли нашли твою маму.

— И до того, как Рафа…

Он осторожно кивнул.

— Да. Этого всего не случилось бы, и у нас была бы замечательная жизнь.

На рассвете они поцеловались в последний раз. Чеда положила голову ему на плечо, обняла.

— А если б мы сбежали, куда бы мы подались?

— В пустыню. Нашли бы корабль, путешествовали бы по пескам. Повидали бы все двенадцать племен и нашли бы свое место среди них. А может, построили бы дом, как Салия.

Иногда Чеде тоже хотелось все изменить. Но что толку мечтать о несбыточном?

— Мы никогда не сможем вернуться в прошлое, Эмре.

— Я знаю.

— И жизнь не замечательная.

— Я знаю.

Под Горбуном имелся выступ, на котором удобно было сидеть, глядя на реку, – пыльный и грязный, между камнями здесь жили огромные пауки, но уличные сорванцы Шарахая любили это место весной, когда течение быстрое, а река – прозрачная и прохладная. В остальные сезоны, когда Хадда пересыхала, как и все вокруг, туда обычно никто не ходил – зачем лишний раз себе напоминать, как сурова пустыня?

Но Эмре любил сидеть там с Чедой в любое время года. Они приходили сюда есть краденое мясо в сладком соусе, причмокивая, облизывая пальцы. Тут отдыхали от жары вместе с Тариком и Хамидом. Иногда приходил Рафа, рассказывал новые шутки, или дядя Хамида, проходя мимо, кидал им пару лимонов.

Но чаще всего они бывали здесь только вдвоем; сидели, болтали о том, что сделают, когда вырастут: исходят под парусом всю Шангази вдоль и поперек, отобедают в залах давно умерших правителей, подружатся с кочевыми племенами, послушают их истории у костра. Иногда они целовались, трогали друг друга, но это никогда ничем не заканчивалось. Эмре и хотел бы продолжения, но Чеда всегда напрягалась, и ему почему-то казалось, что это из-за ее матери… и то же самое он подумал, когда они легли вместе.

Иногда он хотел, чтобы кто-то другой рассказал Чеде о смерти Айи, чтобы она не думала об этом каждый раз, когда видит его. Но быстро отбрасывал эту мысль. Он был рад, что оказался тогда рядом с ней. И надеялся, что это никогда не встанет между ними.