Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 207 – Брэдли Бэлью

Между ними словно гноящаяся рана пролегла. Ее нужно было залечить, но Эмре никогда об этом не заговаривал, а Чеда все не находила слов и в конце концов решила, что он просто не хочет об этом вспоминать.

Осман продолжал затаскивать ее друзей в свою маленькую империю – например, выдал Хамиду хороший нож и отправил стоять на часах у прикормленного вора-взломщика Брамы. Но занятия Тарика и Хамида Чеду не слишком волновали – она забеспокоилась, когда и Эмре стал курьером. Впрочем, он у Османа надолго не задержался, работал то тут, то там: гнул спину в каменоломнях на северо-западе, разгружал корабли в северной гавани, помогал колеснику у Желоба. «Только бы не сидеть сложа руки».

Однажды утром Чеда пошла проводить его на новую работу: они с ремесленником Халондом блуждали по пустыне в поисках фульгуритов – следов молний, ушедших в песок. Халонд выкапывал странные образования, похожие на корни, и продавал их как произведения искусства. «Древо Рии» – так он их называл, хотя к лунной богине они не имели никакого отношения: такие странные, пугающие штуки могла создать разве что молния Гожэна. Однако никто не принес бы в свой дом создание отца всех неестественных тварей, а вот природная скульптура, отмеченная светом лунной богини, покровительницы мечтаний, – совсем другое дело.

— Ты в порядке? – спросила Чеда у Эмре.

Они шли, по очереди кусая грушу – деликатес, который она купила вчера на базаре. Эмре немедленно впился зубами в сочную мякоть, выдыхая в утренний воздух облачка пара.

— Конечно, в порядке. А что?

Она должна была спросить у него об этом месяцы назад. Но они отдалились друг от друга. По понятным причинам.

— Я хочу поговорить про Саадета.

Эмре передал ей грушу.

— А что с ним?

Чеда едва не выбила грушу из его рук, но ей не хотелось, чтобы он видел ее расстройство. Так что она просто откусила от румяного бока и передала грушу обратно.

— Я должна была сказать тебе.

Эмре пожал плечами.

— Но ты не сказала. Что уж теперь. Зачем ворошить прошлое?

— Просто… ты так посмотрел на меня тогда.

— Как? Чеда, я глазам поверить не мог.

— Ты не просто удивился. Ты разозлился.

Эмре остановился.

— Что ты хочешь услышать? Что мир стал лучше без Саадета ибн Сима? Ты оказала мне и Шарахаю услугу, я должен был тебя поблагодарить. – Он поклонился. – Спасибо тебе, о Чедамин, Белая Волчица Шарахая, за то, что спасла меня. Ты этого хотела?

— Нет, я…

— Тогда, ради всех богов, забудь об этом.

Он развернулся и ушел.

Чеда не последовала за ним. Она видела, что он до сих пор злится, и знала, что если надавить на него, он окончательно замкнется в себе. Оставалось лишь надеяться, что однажды они поговорят как следует… но этого так никогда и не случилось, так что постепенно ее надежда угасла. Она даже начала сомневаться, правильно ли разглядела выражение его лица в тот день.

Эмре продолжал прыгать с работы на работу. В следующем году он успел побывать и учеником сапожника, и разносчиком у бондаря, и даже мясником на бойне. «В мясном ряду», – поправил он однажды, когда Чеда спросила, надолго ли он там. С этой работы Эмре приносил домой мясо, но его глаза долго блестели потом странным, болезненным блеском. В мясном ряду он проработал дольше всего, почти год, но в конце концов перешел к цветочнику, собирая для него дикие растения на берегах разлившейся Хадды.