Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 181 – Брэдли Бэлью

* * *

Перед боем сердце колотилось как сумасшедшее – вот-вот выскочит на холодные плиты пола. Саадет сидел на скамье напротив, расслабенно поглядывая на других бойцов.

Общим числом их было шестнадцать, у всех, слава Наламэ, бои поставлены наутро – Чеда с ума сошла бы, если б пришлось ждать еще день.

Готовясь к бою, она надела потертый кожаный доспех, найденный на базаре после целого дня поисков. Он представлял собой всего лишь кирасу с наплечниками и юбкой, к которой прилагались такие же битые жизнью наручи и поножи. Доспех немного болтался на Чеде, до него предстояло еще дорасти, но, по крайней мере, не сковывал движения. Пусть он был старый, кожа не утратила жесткость, да и Джага, осмотрев его, одобрительно хмыкнула.

Чеда заново выкрасила его в белый и прицепила на шлем волчью шкуру – получилось подобие белого волка, что спас ее когда-то в пустыне. Шлем нашелся в самом дальнем углу базара, и за него пришлось отдать все оставшиеся монеты. Какой-то мастер приделал вместо обычного забрала личину, придав ей женские черты. Кое-где на стали виднелись царапины, но ни пятнышка ржавчины на нем не было, а мелкие выбоины выправить легко.

— Это Наламэ, – сказала старуха, продававшая шлем.

— Что? – переспросила Чеда.

— Лицо, говорю. – Старуха пожевала беззубыми челюстями. – Это лицо Наламэ.

Чеде это не очень понравилось – Наламэ всегда была глуха к ее молитвам, – но шлем она все же купила.

Остаток сбережений ушел Саадету в уплату долга Эмре. Она дала кошелек Хамиду и попросила бросить его Саадету под ноги, когда тот будет выходить из Ям.

Хамид все выполнил: осторожненько подошел к Саадету, бросил кошелек и скрылся в толпе. Саадет прищурился, разглядывая мешочек, но все же поднял его, заглянул внутрь и невозмутимо бросил в большой кошель у пояса, будто это обычное дело.

Следя за ним из теней соседнего переулка, одетая в никаб, скрывающий лицо, Чеда ощущала себя неуязвимой и сильной. Но сидя в узкой комнатушке с другими «псами», она чувствовала себя уже не так уверенно. Момент истины приближался, нужно было действовать.

Чеда подошла к Саадету, боясь, что он услышит, как сердце бухает у нее в груди от страха. С ночи Бет Ревал маласанец как будто стал еще огромнее. Он окинул ее насмешливым взглядом.

— Ты Саадет ибн Сим, – просто сказала она.

Глаза Саадета сузились.

— А ты, вроде как, сучка с Золотого холма? Говор не похож.

— Ты приходил в Шарахай с караваном два года назад.

— Я часто прихожу в Шарахай. Что тебе за дело до этого, пигалица?

— Два года назад, в ночь Бет Ревал, у тебя украли кошелек.

Улыбка сползла с лица Саадета, он выпрямился.

— Ты кто такая?

— Ты узнал, где живет вор, и хладнокровно убил его брата.

До этого бойцы тихонько переговаривались между собой, бормотали и напевали, но стоило Чеде произнести эти слова, как все умолкли, обратившись в слух.

Саадет поднялся, глядя на Чеду сверху вниз. Она была высокой для своих четырнадцати, но едва доставала ему до подбородка, о разнице в весе и говорить не приходилось. Проигрывая этот разговор в голове, Чеда представляла, что скажет Саадет: будет все отрицать, сделает вид, что не помнит, согласится…

Одного она не ожидала. Улыбки.

Боги всемогущие, как не вцепиться ему в горло?!

— И что? – спросил он.

— Я пришла восстановить справедливость.