Книга Стена копий, страница 287 – Брэдли Бэлью

«Где же сейчас этот змей?» – подумал Рамад. После нападения отрекшихся он выглядел смертельно раненым – уполз, как обычная змея, потому что крылья больше не могли его держать. Преследовать его никто не стал.

Впереди стоял восьмой корабль – шхуна, не похожая на другие обломки. Ее палуба и правый борт посередине представляли собой кучу вырванных досок, сломанных балок и снастей, в дыре виднелись корабельные внутренности. Его еще можно было починить, но племена слишком боялись подходить к шхуне, потому что рвал ее на части не змей, а ужасный эрек Гулдратан.

— У меня от этого места мурашки по коже, – сказал Цицио.

Рамад кивнул. Перед ними словно корабль-призрак застыл. Паруса и снасти, баллисты и болты, катапульты и огненные горшки – все было на месте. На палубу и полозья нанесло песка, но в остальном за неделю, прошедшую с битвы, ничего не изменилось.

Между заброшенными кораблями лежало то самое место, где Чеда сражалась с Онуром и Гулдратаном, куда отрекшиеся сбежались защищать ее. Место гибели Исхака Кирхан’авы, главы Воинства Безлунной ночи, шейха тринадцатого племени. Место, где Гулдратан догнал и убил Хамзакиира.

— Тут, – сказал Рамад, указывая на песок, и они вчетвером ритмично заработали лопатами.

Едва ли не три сотни воинов погибло в яростной битве. Исхака, самого почитаемого среди них, отдали пустыне, завернув в белые пелены, уложили в ялик, полный оружия его павших врагов, и отпустили под парусом, на волю ветров. На других яликах воинов отправляли вместе, даже дюжинами. Однако слишком многие пали, нельзя было для всех устроить единый ритуал, и потому большинство сожгли на огромном погребальном костре, а останки похоронили.

Исключений было два: Онур, Король Пиров, и маг крови Хамзакиир.

Кочевники побоялись оставлять их гнить на солнце, чтобы не разгневать Бакхи, но им не досталось погребальных пелен, никто ни слова не произнес над их могилами – их просто бросили в яму и засыпали, чтобы не осталось памяти ни у людей, ни у богов.

Не в обычаях Рамада было раскапывать могилы, но загадка требовала решения. Перед битвой Брама рассказал ему обо всем, что видел в каюте Кирала. Он был там с Мерьям и Амариллис. И с Хамзакииром. Определенно, там происходило нечто странное.

— Они как раз одевались, – сказал Брама.

— Одевались? – переспросил Рамад.

Брама точно не знал, для чего это было, но у Рамада возникло одно подозрение… Впрочем, эту догадку он оставил при себе. Потому что, если он понял все правильно, постороннему вроде Брамы об этом знать ни в коем случае нельзя было.

Они копали долго, несколько раз промахиваясь мимо нужного места, пока Цицио не крикнул наконец:

— Нашел!

Медленно, но верно, они добрались до огромной, как у быка, туши Онура и длинного тела Хамзакиира.

Рамад встал на колени рядом с магом. Он не видел никаких различий между человеком из воспоминаний и присыпанным песком, иссушенным трупом, но это ничего не значило. Мерьям и раньше творила сложнейшую магию.

Глубоко вдохнув, он положил ладони на лицо Хамзакиира. Он еще не пытался обратить наложенные чары, это был первый раз. Он пальцами прошелся по щекам, носу, рту, волосам, стараясь развеять магию, как сделал с Хамзакииром тогда в храме, – бесполезно. Маг ничуть не изменился. Достав нож, Рамад разрезал его одежды на груди. Кожа трупа была бледной, изрытой оспинами, узор волос, идущих от груди к животу, напоминал рукоять меча. Он попытался снять чары снова, надеясь, что работать рядом с сердцем будет проще. Но и тут не нашел ни следа магии.