Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Это сделал не ты, — внятно сказал Амфитрион. — Это сделал я. — Ты? — удивился Тритон. — Да, я. — Нет, — тень сомнения затуманила лоб Тритона. — Я. Не ты. — Это сделал я, — повторил Амфитрион. — Ты просто не понял. Ты веришь мне? — Верю… — Тогда знай: это сделал я. Взял у тебя дубину и убил дядю. — А зачем ты убил дядю? — осведомился простодушный тирренец. — Зачем? Случайно. Так бывает: не хотел, и убил. — Ага. Бывает. А как ты его убил? Дал по башке, да? Амфитрион прикусил язык. Если взял дубину и дал по башке — как же тогда «случайно»? К счастью, увлечен новой идеей, Тритон проявил чудеса сообразительности. — Корова, — он указал на жующую буренку. — Наша. — Корова? — Убегала. Ты взял дубину и кинул в корову. Попал по рогам. — И что? — Отскочила, да, — Тритон был в восторге. Выдумка, рождаясь в темном сознании тирренца, без промедления оборачивалась правдой для самого Тритона. Он верил Амфитриону, как богу, и творил истину из того, что имел: из глупости. — Не корова, дубина. Отскочила от рогов. И по дяде — хрясь! Ты плохо бросаешься дубиной. Я — хорошо, а ты — плохо… «Меня не казнят без суда, — Амфитрион кивал, соглашаясь, и лихорадочно прокладывал пути в завтрашний день. — Будет разбирательство. Сбросить со скалы внука Персея? Нет, микенцы не решатся. Приговорят к изгнанию. Вернусь в Тиринф, отец меня очистит от дядиной крови… Отец не должен очищать сына. Это противно богам. Очистит Сфенел, ему дозволено. Уйду на какую-нибудь войну, со временем все остынет, забудется…» Алкмена, вспомнил он. Боги! — она никогда… Глупец, усмехнулась из мглы царства мертвых тень дедушки Пелопса. Я прикончил Эномая, Губителя Женихов, и его дочка родила мне тьму наследников. Чем ты хуже меня? Чем ты лучше меня? Мы оба проклятые. Я — по слову убитого мной возницы; ты — по вине моей крови в твоих жилах. Бери девчонку и строгай мне правнуков. Мужчина ты или тряпка?! Уйди, велел Амфитрион. И запретил себе думать об Алкмене. — По рогам! — радовался Тритон. — Хрясь! По ванакту… У ног тирренца лежал бесчувственный Эвер. Удары дяди вышибли из мальчишки дух. Целиком поглощенный схваткой, Амфитрион не знал, когда именно Эвер потерял сознание. Оставалось молить Зевса, Разрешителя Забот, чтобы это случилось до злополучного удара дубиной. — Возьмешь его, — приказал сын Алкея, указывая Тритону на мальчишку. — Отнесешь в Навплию. Найди ладью до Тафоса. Вот… Он сорвал золотые пряжки с хитона. Снял с пальца кольцо: рубин в богатой оправе. Поднял дядин нож с драгоценной рукоятью. Без колебаний отдал все Тритону: — Отвезешь Птерелаю сына. Передашь из рук в руки. Будет спрашивать — отвечай, что хочешь. Какая теперь разница… Сказать по чести, Амфитрион ждал сопротивления. Тритон еще ни разу не покидал его. Но что-то брезжило в смутной голове тирренца. Так рассвет пробивается сквозь густой туман. Шагнув вперед, Тритон ухватил его ладонью за затылок: словно бороться надумал. Притянул, уперся лбом в лоб. Из ярко-голубого, незрячего глаза вытекла слеза — обычная, как у всех. — Жди, — буркнул Тритон. — Вернусь, да. И осклабился: — Корова! Про корову отвечать? — Про какую корову? — По рогам — хрясь! По ванакту — хрясь! — Дубину-то оставь, — вздохнул Амфитрион. — Вот дубина же… — Зачем? — Покажу судьям. |