Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
«Садись, не бойся… Ишь, красный с перепугу!» Ванакту так понравилась эта мысль, что он возвращался к ней через слово. Вот, мол, велел захватить пива. Елового. Мой отец, а твой дед любил пиво. Помнишь? И сразу, смеясь: «Не бойся! Хочешь, пей вино…» А вот, мол, сыр. Хлеб. Лук. Ну и хватит. Много ли надо двум зрелым мужчинам? И, без паузы, подмигнув: «Что, испугался? Дядя свой харч в гости тащит! Ничего, я вас всех прокормлю…» Темнело. Рабы зажгли факелы. В неверном, мятущемся свете дядя казался больше, чем есть. Гигант, дитя Геи. Пиво клокотало у него в глотке. Они на охоте, ревел дядя, а мы здесь. Они там — подвиги, а мы тут — подвиги. Выпью целый пифос — чем не подвиг? Должно быть, Электрион был пьян еще до прихода в гости. «Не бойся, племяш! На всех хватит подвигов…» Тут его и развезло: — Хватит подвигов! Хватит! И кулаком, да. — Мой отец совершил подвиг, — Электрион перегнулся через стол. Глаза ванакта от возбуждения лезли из орбит. — Один-единственный подвиг! Это помнят все. Еще мой отец возвел Микены. Подарил Тиринфу новые стены. Держал Аргос в кулаке. Проложил дороги от Крисейского залива к Арголидскому. Оградил нас от притязаний Пелопса. Родил сыновей, наконец! Кому это надо? Кто это вспомнит завтра, я тебя спрашиваю?! Это уже сейчас забыли… По щекам дяди текли слезы: — Чтобы тебя помнили, надо совершать по подвигу в день! Давить быков голыми руками! Загонять вепрей в снег, ланей в реку, львов в пещеры — и давить, давить! Резать чудовищ, как волк овец… Не строить города, а сокрушать! — Не кричи, — попросил Амфитрион. — Почему? — изумился ванакт. — Соседи. Поздно уже. Идея соседей, которых раздражает поздний шум, восхитила Электриона. Похоже, раньше она никогда не приходила ему в голову. Схватив размокшую лепешку, он залепил себе рот. — Подвиг! — смутно донеслось из-за лепешки. — Я не совершил ни единого подвига. Мне ставят в вину недостаток войн. Победоносных войн! Вот ты воевал, а я нет. Спроси: почему? — Почему? — спросил Амфитрион. — Я строил! — лепешка полетела в колонну, где и прилипла. — Я возвел Львиные ворота. Я проложил дорогу от ворот ко дворцу. Я хотел обновить стены, но у меня нет циклопов! Ничего, я пристроил участок на севере. Там есть источник, бьющий из скалы… Теперь он в крепости, а не снаружи! Лестница в сотню ступеней; водохранилище глубиной в полторы оргии[46]… Амфитрион кивнул, оценив дядины старания. — Я сделал безопасными пути к Эпидавру! На Афины! В Аркадию… Я сосчитал каждый плащ в кладовке! Каждую овцу в стаде! Каждую смокву… Мои склады забиты глиняными табличками. Там есть все! — ванакт погрозил кому-то невидимому. Очевидно, невидимка сомневался в точности сведений. — Прачке в день — две меры хлеба и смокв. Ребенку — одну меру. Пять мер — надзирателю за работами… И что? Они богатеют день ото дня, и упрекают меня, что я не воевал. Если я хочу заключить союз, я должен трижды подумать. Кому нужны союзы? Всем нужны войны… Дядя мрачно насупился. — Свадьбу сыграем осенью, после сбора урожая, — грозным тоном заявил он. — Я люблю тебя, как сына. Но Микены я тебе не отдам. И не надейся. В Микенах сядет Горгофон, мой первенец. Сперва Амфитрион не сообразил, о чем речь. — У нас в семье уйма Горгофонов, — отшутился он. — Тетя, твой сын… Не считая деда. Куда ни ткни — всюду Убийцы Горгоны. Полагаю, Сфенел назвал дочку Медузой из чувства противоречия… |