Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Жирная поросятина! — вскричал Еврибий. — Жирная! — Лепешки! С луком… — Красное хиосское… — С ключевой водой… И хор, чмокая замаслившимися губами, подвел итог: — Пошли нам боги всяческого здоровья! Довольное ворчание собак было им ответом. Локридцы глодали кости, порыкивая на соперников-критян. Пирра каталась по траве кверху брюхом. Рабы отмачивали кабанятину в ручье — чтоб ушел неприятный запах. Во дворце мясо отмочат еще разок, с уксусом. Развалившись вокруг угасающего костра, охотники щурились на верхушки деревьев, тронутые закатным солнцем. Юный Ликимний чувствовал себя на Олимпе. Нет, выше — на небе. Нет, еще выше… — Как у Амфитриона на пиру! — брякнул он. — А ты там бывал? — хмыкнули братья. — Тебя туда звали? — Рассказывали, — потупился Ликимний. — Вы же и рассказывали. Еще смеялись: «Тот не Амфитрион, у кого не обедают…» — Это точно! Настоящий Амфитрион — тот, у которого обедают[43]! — У нас лучше! — Зря Амфитрион с нами не пошел… — Угу, — Атрей сунул в рот травинку. — Он бы оценил. — Что оценил? Печенку? — Как Еврибий секача — секирой. — Небось, с перепугу… — А какая разница? Главное — хрясь, и готов. — Как в бою, — поддержал Фиест. — Или ты его, или он тебя. — В бою? — старшие Электриониды обменялись многозначительными взглядами. Сдвинули брови, подражая отцу в минуты раздумий: — Может, и хорошо, что Амфитриона с нами нет… — Почему? — Молчать умеете? Клянитесь хранить нашу тайну! Обычной клятвой сыновья ванакта не удовлетворились. Пелопидам довелось клясться трижды, угрожая себе наистрашнейшими муками в случае обмана. Лишь тогда им, словно великую драгоценность, доверили малый сверток. На чистой тряпице легли в ряд три глиняные таблички. По глине бежали птичьи следы — значки ханаанского письма.[44] Еще в свертке был перстень — волны, свитые в кольцо, и ладья. — Это же телебои, — выдохнул Фиест. — Это же… — Ублюдки Птерелаевы! — Ты понял, что предлагают? — Твари! Слизь морская! — Вы должны советоваться не с нами, — Атрей сурово нахмурился. «Клятва клятвой, — читалось на его лице, — а правда — правдой!» Впору было поверить, что в юном Пелопиде проснулся его покойный отец, мудрый и предусмотрительный Пелопс Проклятый. — Вам надо просить совета у Амфитриона. Я еще могу понять, почему вы скрыли письмо от ванакта. Его честь[45], скорее всего, велит вам поступиться вашей. И тогда у вас не будет выбора. Но Амфитриону… Атрей встал во весь рост: — Амфитриону вы просто обязаны открыться! Он — ваш близкий родич. Он — опытный воин. Он уже имел дело с телебоями… Он старше, наконец! — Ну уж нет! — прозвучал ответ. — Хватит с него подвигов! 3 И эхом: — Хватит подвигов! А еще кулаком по столу: — Хватит! Лягушками прыгнули чаши. Хлестнуло пиво через край. Хлопья пены упали на разломанную лепешку. Заплясал козий сыр на блюде. Белые катышки, похожие на творог, скакали в пивной лужице. Остро пахло хмелем и плесенью. А Электрион, ванакт микенский, все кричал, запрокинув голову к небу: — Хватит подвигов! Амфитрион молчал. Катал шарики из хлебного мякиша. Отказавшись от охоты, он вернулся домой — и меньше всего ожидал гостей. Особенно такого гостя, как дядя. Привратник отпер ворота без звука, слуги онемели, верный Тритон — и тот прикусил язык, являя собой образец здравомыслия. В итоге сын Алкея выскочил из дома на двор, когда дядя уже сидел в малом портике у забора, а рабы, сопровождавшие его, таскали на стол всякую всячину. «Почему не зовешь? — ухмыльнулся Электрион, огладив бороду. — Всех зовешь, кроме меня… Ну так я сам пришел, незваный. Выгонишь?» И добродушно махнул рукой, видя смущение племянника: |